Фандом: Сотня. Беллами засыпает на Кольце, а просыпается совсем в другом месте. Фантазия на тему. Точнее, сон на тему. А во сне всякое может быть.
23 мин, 39 сек 9458
Беллами замер, не в состоянии ни сдвинуться с места, ни повернуть голову, ни переспросить Монти — тот тоже слышит этот голос? Судя по молчанию, Монти тоже потерял дар речи, как и остальные, застывшие поодаль. Зато Софи была вполне в состоянии и с речью на положенном месте.
— Папа!
В ее голосе было столько счастья, сколько взорвалось в душе Беллами, когда он все-таки повернулся и встретил родной взгляд над пушистой головкой вцепившейся в Мерфи дочери. С места Беллами сдвинулся в то же мгновение — рванулся изо всех сил, боясь, что показалось, что даже во сне чудес не бывает, что сейчас Мерфи растворится.
— Я рискнул ее бросить в дальний угол, от дверей, — сказал тот куда-то ему в плечо. — Все равно было не выбирать.
— А я знала, что все будет хорошо, — сказала в другое плечо Софи. — Но ты меня напугал.
— И меня, — вставил Беллами, чувствуя, как кружится голова, а глаза невыносимо щиплет.
Мерфи сказал что-то еще, а слезы застилали глаза совершенно непреодолимо, и голова кружилась все сильнее…
— Да погоди ты! — Мерфи то ли злился, то ли волновался — у него не разберешь. — С сердцем все в норме, зачем его током-то лупить?
— А если нормально, почему он не просыпается?
— Я не врач, Рейвен, откуда я знаю!
— А кто у нас врач, если не ты?
— Без понятия, я шарлатан!
— А если мне еще раз ему пощечину дать?
— Эхо, ценю твою самоотверженность, но ты ему уже чуть башку не снесла, а толку — ноль.
— Сделай ему укол!
— Чего? В смысле, укол — чего? Витамин С в задницу? Эмори, я тебя умоляю…
Голоса становились все отчетливее, и до Беллами постепенно дошло, что он не в овраге на Земле, а в постели, судя по всему — в той самой каюте, в которой засыпал до того, как проснулся в Аркадии и наблюдал рассветы.
Это и правда был сон.
— Ну что у вас там? — голос Монти, слегка искаженный динамиком рации, звучал тревожно.
— Что-что… спит! Сопит носом, как младенец, только под конец дергаться начал… А теперь опять… О!
— Что — о?!
— О — проснулся. Эй, потерпевший, глаза открой, хватит уже симулировать летаргию!
— А может, я все-таки еще раз?
— Давай!
Резкая боль заставила подскочить, сесть и открыть глаза — рука у Эхо была тяжелой, он это всегда помнил.
— Эй. — Мерфи сел рядом на край кровати, взял его за плечи и слегка тряхнул. — Белл, ты как?
Пришлось откашляться, чтобы выдавить хоть слово, как будто он молчал месяц:
— Нормально… а что случилось?
— Это я тебя хотел спросить. Ты вторые сутки дрыхнешь.
— Я зашла, когда ты на завтрак не пришел… — сказала Эхо. — Прости, я не знала, как еще тебя разбудить, — выразительно потрясла она в воздухе кистью руки.
— А потом я зашла, когда ты на смену не пришел!
— А потом зашел я, и как дурак тут все это время просидел, потому что ты не просыпался. И не в коме, и не помер, черт тебя знает, где ты тут орехи нашел, чтобы так ужраться… Дай пульс проверю. Девчонки, вы идите, там Монти волнуется, и Харпер одна, ей помочь надо.
Когда они остались вдвоем — последней вышла Эмори, пообещав вернуться через полчасика с завтраком, — Мерфи закрыл дверь и вернулся обратно к кровати, но сел теперь почти вплотную, положил руку на запястье Беллами, и сперва с минуту пялился в подобие наручных часов, которые ему собрал Монти, а потом перехватил рукой поудобнее и притянул Беллами к себе.
— Ты нас напугал, — сказал он.
— Ты меня тоже, — не удержался Беллами, а когда Мерфи дернулся, чтобы спросить, обхватил его обеими руками и не позволил даже пошевелиться. Сперва пожалел, что вырвалось, а потом подумал — какая разница. Это был сон. — Джон, а кто такая Софи?
Не то чтобы он правда хотел это спросить — ну как Мерфи может отвечать за то, что ему, Беллами, приснилось? Но почему-то захотелось. Прежде, чем начать рассказывать сон.
Мерфи не переспросил «кто?» и совсем не задумался.
Он вывернулся из рук Беллами, серьезно посмотрел ему в глаза и спросил совсем другое:
— А ты не помнишь?
Беллами как ошпарило. Он — помнил. Но откуда Мерфи знает…
— Софи Крейг. Она была в Сотне. И погибла, когда трикру челнок штурмовали… Ну, когда я порох рванул и свалил. После того, как тебя повесил. — Мерфи говорил сухо, безжалостно, и именно поэтому Беллами понял, что ему больно это говорить. — Она была со мной. Недолго. Но со мной. А я на нее забил.
— Я не знал, — тихо сказал Беллами, когда тот замолчал, и снова привлек к себе. Мерфи не сопротивлялся.
Он не знал. И не помнил ни ее имени, ни лица, ни вообще того, что с Мерфи кто-то был в самом начале. А она была. И ее звали Софи. И Мерфи ее помнит. И если у него родится дочь, он вполне может ее так назвать…
— Почему ты спросил? — глуховато перебил его мысли Мерфи. — Если ты ее не помнишь и не знал ничего — почему спросил?
— Джон. Можно, я тебя попрошу? — не ответил Беллами.
Мерфи кивнул, не отстраняясь и не настаивая на ответе.
— Когда мы будем на Земле… Если найдешь бункер с оружием, никогда не оставляй его открытым. Даже если тебя будут старательно отвлекать. Хорошо?
— Папа!
В ее голосе было столько счастья, сколько взорвалось в душе Беллами, когда он все-таки повернулся и встретил родной взгляд над пушистой головкой вцепившейся в Мерфи дочери. С места Беллами сдвинулся в то же мгновение — рванулся изо всех сил, боясь, что показалось, что даже во сне чудес не бывает, что сейчас Мерфи растворится.
— Я рискнул ее бросить в дальний угол, от дверей, — сказал тот куда-то ему в плечо. — Все равно было не выбирать.
— А я знала, что все будет хорошо, — сказала в другое плечо Софи. — Но ты меня напугал.
— И меня, — вставил Беллами, чувствуя, как кружится голова, а глаза невыносимо щиплет.
Мерфи сказал что-то еще, а слезы застилали глаза совершенно непреодолимо, и голова кружилась все сильнее…
— Да погоди ты! — Мерфи то ли злился, то ли волновался — у него не разберешь. — С сердцем все в норме, зачем его током-то лупить?
— А если нормально, почему он не просыпается?
— Я не врач, Рейвен, откуда я знаю!
— А кто у нас врач, если не ты?
— Без понятия, я шарлатан!
— А если мне еще раз ему пощечину дать?
— Эхо, ценю твою самоотверженность, но ты ему уже чуть башку не снесла, а толку — ноль.
— Сделай ему укол!
— Чего? В смысле, укол — чего? Витамин С в задницу? Эмори, я тебя умоляю…
Голоса становились все отчетливее, и до Беллами постепенно дошло, что он не в овраге на Земле, а в постели, судя по всему — в той самой каюте, в которой засыпал до того, как проснулся в Аркадии и наблюдал рассветы.
Это и правда был сон.
— Ну что у вас там? — голос Монти, слегка искаженный динамиком рации, звучал тревожно.
— Что-что… спит! Сопит носом, как младенец, только под конец дергаться начал… А теперь опять… О!
— Что — о?!
— О — проснулся. Эй, потерпевший, глаза открой, хватит уже симулировать летаргию!
— А может, я все-таки еще раз?
— Давай!
Резкая боль заставила подскочить, сесть и открыть глаза — рука у Эхо была тяжелой, он это всегда помнил.
— Эй. — Мерфи сел рядом на край кровати, взял его за плечи и слегка тряхнул. — Белл, ты как?
Пришлось откашляться, чтобы выдавить хоть слово, как будто он молчал месяц:
— Нормально… а что случилось?
— Это я тебя хотел спросить. Ты вторые сутки дрыхнешь.
— Я зашла, когда ты на завтрак не пришел… — сказала Эхо. — Прости, я не знала, как еще тебя разбудить, — выразительно потрясла она в воздухе кистью руки.
— А потом я зашла, когда ты на смену не пришел!
— А потом зашел я, и как дурак тут все это время просидел, потому что ты не просыпался. И не в коме, и не помер, черт тебя знает, где ты тут орехи нашел, чтобы так ужраться… Дай пульс проверю. Девчонки, вы идите, там Монти волнуется, и Харпер одна, ей помочь надо.
Когда они остались вдвоем — последней вышла Эмори, пообещав вернуться через полчасика с завтраком, — Мерфи закрыл дверь и вернулся обратно к кровати, но сел теперь почти вплотную, положил руку на запястье Беллами, и сперва с минуту пялился в подобие наручных часов, которые ему собрал Монти, а потом перехватил рукой поудобнее и притянул Беллами к себе.
— Ты нас напугал, — сказал он.
— Ты меня тоже, — не удержался Беллами, а когда Мерфи дернулся, чтобы спросить, обхватил его обеими руками и не позволил даже пошевелиться. Сперва пожалел, что вырвалось, а потом подумал — какая разница. Это был сон. — Джон, а кто такая Софи?
Не то чтобы он правда хотел это спросить — ну как Мерфи может отвечать за то, что ему, Беллами, приснилось? Но почему-то захотелось. Прежде, чем начать рассказывать сон.
Мерфи не переспросил «кто?» и совсем не задумался.
Он вывернулся из рук Беллами, серьезно посмотрел ему в глаза и спросил совсем другое:
— А ты не помнишь?
Беллами как ошпарило. Он — помнил. Но откуда Мерфи знает…
— Софи Крейг. Она была в Сотне. И погибла, когда трикру челнок штурмовали… Ну, когда я порох рванул и свалил. После того, как тебя повесил. — Мерфи говорил сухо, безжалостно, и именно поэтому Беллами понял, что ему больно это говорить. — Она была со мной. Недолго. Но со мной. А я на нее забил.
— Я не знал, — тихо сказал Беллами, когда тот замолчал, и снова привлек к себе. Мерфи не сопротивлялся.
Он не знал. И не помнил ни ее имени, ни лица, ни вообще того, что с Мерфи кто-то был в самом начале. А она была. И ее звали Софи. И Мерфи ее помнит. И если у него родится дочь, он вполне может ее так назвать…
— Почему ты спросил? — глуховато перебил его мысли Мерфи. — Если ты ее не помнишь и не знал ничего — почему спросил?
— Джон. Можно, я тебя попрошу? — не ответил Беллами.
Мерфи кивнул, не отстраняясь и не настаивая на ответе.
— Когда мы будем на Земле… Если найдешь бункер с оружием, никогда не оставляй его открытым. Даже если тебя будут старательно отвлекать. Хорошо?
Страница 6 из 7
