Я удивленно округлил глаза и посмотрел на него. Серега чуть не поперхнулся чаем. По телевизору о чем-то чавкая и кряхтя, вещал всеми горячо любимый Леонид Ильич Брежнев…
Добавить в моё избранное
4 мин, 50 сек 8857
— Вадик, ты чего? — спросил я — Чего вдруг то? — других слов у меня не нашлось.
В нашей жизни тогда было все настолько стабильно, что казалось Леонид Ильич будет жить вечно. Родились в СССР, где была одна руководящая и непоколебимая коммунистическая партия, во главе с неизменным Брежневым, уже школу оканчивать пора, а Ильич все так же бубнил с трибуны, как у нас в стране хорошо жить. Да и не задумывались мы в наши-то годы о таких вещах.
Поэтому заявление Вадима звучало более чем странно, даже кощунственно.
— Обоснуй. — сказал Серега, у которого и папа, и мама, и бабушки с дедушками, все были врачами. Сам он тоже собирался в дальнейшем продолжить семейную традицию, дать клятву Гиппократа — С точки зрения медицины, никаких острых симптомов нет. Не молод конечно, но состояние стабильное…
— Да ни к чему мне твои медицинские показатели. Помрет скоро и точка. Я вижу. — перебил его Вадик.
… Повисла пауза.
— Хотите поспорим? — сказал Вадим через минуту — Я на Брежнева ставлю, а вы выбирайте.
— А что? Давай. — я по своей природе азартный, сразу поддержал такое предложение — По червонцу. Победитель забирает все.
Серега чуть помялся, но тоже согласился. Он человек рассудительный, к тому же позиционирующий себя как медика, сказал, что ему надо время подумать, полистать газеты и с медицинской точки зрения дать свой прогноз.
В общем, договорились встретиться завтра и ударить по рукам. Червонец, для нас пацанов, в то время был как-бы приличными деньгами, поэтому подошли к делу серьезно.
На следующий день, вечером, собрались опять у меня. Я подготовил четыре конверта. По одному на каждого, четвертый для денег. Конверты создавали некий официоз, подчеркивали серьезность пари.
Вадик написал на листке: Брежнев Леонид Ильич и запечатал в конверт. Серега, видимо, после долгих научных размышлений, а так же отдавая дань традиционной медицине, вывел: Иванов Порфирий. Ну а я написал: Громыко Андрей Андреевич. Почему Громыко? Не знаю. Что-то вид мне его не нравился, да я долго не размышлял, меня, как я уже писал, человека азартного, увлекал сам процесс. Да, забыл сказать, было одно условие при выборе. Человек должен быть известным и в случае его смерти, об этом должно быть сообщено в газетах и по телевидению.
Примерно через месяц Вадик благополучно забрал себе призовой фонд. Еще 7го ноября мы смотрели, как Леонид Ильич, достаточно бодрый, несколько часов принимал парад на Красной площади, а 11го… на 76 году ушел из жизни вождь и вдохновитель и т. д и тому подобное Умер он еще 10го, а объявили 11го. Страна была в шоке, мы с Серегой тоже, а Вадим, даже ухом не повел, воспринял как должное.
Справедливости ради надо сказать, на эти деньги он купил вина, закуски и мы помянули Ильича, два дня сидели у него на даче. Вот так и началась наша так называемая «игра на смерть» которая затянулась на долгие годы, даже десятилетия. Наверное, с чьей-то точки зрения, в этом есть что-то кощунственное. Но я отношусь к этому спокойно. Все умирают, вечных людей нет, может быть это и благо, никто не знает, что нас там ждет. И еще есть такая примета, если сказали, что человек умер, а он не умер, то он проживет очень долго.
Вообще играли мы не часто. Спонтанно все получалось. Я выиграл один раз. «Угадал» Черненко Константина Устиновича. У Вадика тогда не было никаких вариантов, он так и сказал:«Пишу просто так, от балды. Ничего не вижу.» Варианты у него появились уже через неделю, и он просил вписать хоть трех: Шульженко, Раневская, Визбор. Но поезд ушел, конверты запечатаны, менять нельзя. Черненко пришлось«ждать» полгода.
Потом, уже в 95ом был Листьев. Инициатором тогда был Серый. Что-то он там вычислил, сопоставил и предложил игру. В конверт он запечатал: Ботвинник Михаил Моисеевич. Мы с Вадиком не торопились, можно было думать до следующего вечера. Пили у меня пиво, общались. По телевизору шла программа «Взгляд». Вдруг Вадим говорит:
— Дай конверт. — я дал. И он молча написал: Листьев Владислав.
— Вадик, ты с ума сошел? Ему сорока нет.
— Я вижу, как это не прискорбно.
— Вадик, слушай, не пугай нас. — он только грустно усмехнулся.
Я тогда написал Окуджаву, видел его в какой-то передаче, совсем он неважно выглядел. Через две недели, Влада Листьева застрелили в собственном подъезде. Сказать что мы с Серегой были в шоке, это ничего не сказать. Грешным делом уже прикидывали, уж не Вадим ли его. Но в тот вечер до глубокой ночи мы пили пиво все вместе, у Серого в гараже. Килера нанял? Ну это бред, деньги на кону стояли никчемные, чтобы килера нанимать. Да Вадик и не был способен на такое, домашний, тихий, ботан практически. Случайность? Наверное.
А потом понеслось: принцесса Диана, Раиса Горбачева, Святослав Федоров, Лебедь, Круг, Абдулов. И как вы понимаете, Вадик не ошибался. Нет, ошибся один раз. Тогда Серега выиграл.
В нашей жизни тогда было все настолько стабильно, что казалось Леонид Ильич будет жить вечно. Родились в СССР, где была одна руководящая и непоколебимая коммунистическая партия, во главе с неизменным Брежневым, уже школу оканчивать пора, а Ильич все так же бубнил с трибуны, как у нас в стране хорошо жить. Да и не задумывались мы в наши-то годы о таких вещах.
Поэтому заявление Вадима звучало более чем странно, даже кощунственно.
— Обоснуй. — сказал Серега, у которого и папа, и мама, и бабушки с дедушками, все были врачами. Сам он тоже собирался в дальнейшем продолжить семейную традицию, дать клятву Гиппократа — С точки зрения медицины, никаких острых симптомов нет. Не молод конечно, но состояние стабильное…
— Да ни к чему мне твои медицинские показатели. Помрет скоро и точка. Я вижу. — перебил его Вадик.
… Повисла пауза.
— Хотите поспорим? — сказал Вадим через минуту — Я на Брежнева ставлю, а вы выбирайте.
— А что? Давай. — я по своей природе азартный, сразу поддержал такое предложение — По червонцу. Победитель забирает все.
Серега чуть помялся, но тоже согласился. Он человек рассудительный, к тому же позиционирующий себя как медика, сказал, что ему надо время подумать, полистать газеты и с медицинской точки зрения дать свой прогноз.
В общем, договорились встретиться завтра и ударить по рукам. Червонец, для нас пацанов, в то время был как-бы приличными деньгами, поэтому подошли к делу серьезно.
На следующий день, вечером, собрались опять у меня. Я подготовил четыре конверта. По одному на каждого, четвертый для денег. Конверты создавали некий официоз, подчеркивали серьезность пари.
Вадик написал на листке: Брежнев Леонид Ильич и запечатал в конверт. Серега, видимо, после долгих научных размышлений, а так же отдавая дань традиционной медицине, вывел: Иванов Порфирий. Ну а я написал: Громыко Андрей Андреевич. Почему Громыко? Не знаю. Что-то вид мне его не нравился, да я долго не размышлял, меня, как я уже писал, человека азартного, увлекал сам процесс. Да, забыл сказать, было одно условие при выборе. Человек должен быть известным и в случае его смерти, об этом должно быть сообщено в газетах и по телевидению.
Примерно через месяц Вадик благополучно забрал себе призовой фонд. Еще 7го ноября мы смотрели, как Леонид Ильич, достаточно бодрый, несколько часов принимал парад на Красной площади, а 11го… на 76 году ушел из жизни вождь и вдохновитель и т. д и тому подобное Умер он еще 10го, а объявили 11го. Страна была в шоке, мы с Серегой тоже, а Вадим, даже ухом не повел, воспринял как должное.
Справедливости ради надо сказать, на эти деньги он купил вина, закуски и мы помянули Ильича, два дня сидели у него на даче. Вот так и началась наша так называемая «игра на смерть» которая затянулась на долгие годы, даже десятилетия. Наверное, с чьей-то точки зрения, в этом есть что-то кощунственное. Но я отношусь к этому спокойно. Все умирают, вечных людей нет, может быть это и благо, никто не знает, что нас там ждет. И еще есть такая примета, если сказали, что человек умер, а он не умер, то он проживет очень долго.
Вообще играли мы не часто. Спонтанно все получалось. Я выиграл один раз. «Угадал» Черненко Константина Устиновича. У Вадика тогда не было никаких вариантов, он так и сказал:«Пишу просто так, от балды. Ничего не вижу.» Варианты у него появились уже через неделю, и он просил вписать хоть трех: Шульженко, Раневская, Визбор. Но поезд ушел, конверты запечатаны, менять нельзя. Черненко пришлось«ждать» полгода.
Потом, уже в 95ом был Листьев. Инициатором тогда был Серый. Что-то он там вычислил, сопоставил и предложил игру. В конверт он запечатал: Ботвинник Михаил Моисеевич. Мы с Вадиком не торопились, можно было думать до следующего вечера. Пили у меня пиво, общались. По телевизору шла программа «Взгляд». Вдруг Вадим говорит:
— Дай конверт. — я дал. И он молча написал: Листьев Владислав.
— Вадик, ты с ума сошел? Ему сорока нет.
— Я вижу, как это не прискорбно.
— Вадик, слушай, не пугай нас. — он только грустно усмехнулся.
Я тогда написал Окуджаву, видел его в какой-то передаче, совсем он неважно выглядел. Через две недели, Влада Листьева застрелили в собственном подъезде. Сказать что мы с Серегой были в шоке, это ничего не сказать. Грешным делом уже прикидывали, уж не Вадим ли его. Но в тот вечер до глубокой ночи мы пили пиво все вместе, у Серого в гараже. Килера нанял? Ну это бред, деньги на кону стояли никчемные, чтобы килера нанимать. Да Вадик и не был способен на такое, домашний, тихий, ботан практически. Случайность? Наверное.
А потом понеслось: принцесса Диана, Раиса Горбачева, Святослав Федоров, Лебедь, Круг, Абдулов. И как вы понимаете, Вадик не ошибался. Нет, ошибся один раз. Тогда Серега выиграл.
Страница 1 из 2
