Попрощался с семьей

Жила в той деревне солдатка Настя, у которой было пятеро детей мал, мала меньше. Проводила она мужа Василия на фронт в самом начале войны, и мыкала свою нелегкую жизнь, впрочем, как и все в то время. По началу письма с фронта шли с разными промежутками времени, и вдруг приходить перестали. Бедная Настя от переживания места себе не находила, а тут еще одна за другой похоронки в деревню приходить стали. У почтальонши уже и не спрашивала «Есть мне письмо?» молча взглянет и мимо проходит. Бабы пытались расшевелить ее как-то, хоть и у самих забот полно, кто погадать предложит, кто добрым словом поддержит. Любила она своего Васеньку сильно. И вот как-то утром прибегает Настя на ферму счастливая, радостная. Бабы между собой переглянулись, да разговоры разговаривать некогда, коровы ждать не будут их доить надо. А у каждой думка, что же с Настасьей приключилось-то? Писем не было. Может, влюбилась, так опять же не в кого, на всю округу из мужиков старше 15 лет осталось — три старика да председатель Степаныч однорукий. Старикам всем далеко за семьдесят, а председателя жена охраняет, так что и не подступишься. Так в раздумьях бабы дойку закончили и к Насте с расспросами приступили. А она аж от счастья вся светится: «Ой, бабоньки, Вася-то мой жив здоров».

— Ты что ж с фронта кого видела? А про моего Ивана ничего не слышала?

Да нет же, говорит, сам он вчера ночью заезжал.

Угомонилась моя детвора и я, переделав, дела домашние спать легла. Только голова подушки коснулась, слышу стук в окошко. Подумала, что случилось что-нибудь, а стук уже в двери. Вышла в сенки, спрашиваю: «Кто там?» А в ответ:«Настюша, открой это я Василий». Как я, бабы, дверь от радости с косяком вместе не вынесла, не знаю. Откинула я засов, и правда Вася мой стоит. Я от слез сказать ничего не могу. В дом вошли, я ребятишек разбудить хотела, да Вася сказал, что не надо у него время мало, сейчас машина подойдет. Заглянул на печку, детишек по головкам погладил. Я на стол картошку, да молоко поставила. А он о доме, о делах да, о детках расспрашивал. Сказал, что полк их тут недалеко по железной дороге перебрасывают, да в соседнюю МТС машина за какими-то запчастями поехала, вот он и отпросился на семью глянуть. Побыл минут двадцать и машина за окнами засигналила. Я проводить хотела, а Вася поцеловал меня и говорит: «Настюша, не выходи во двор, мне и так тяжело, а ты плакать будешь. И еще вот что, если со мной что случится, не жди меня выходи замуж, коль человек хороший встретится». Я ему: «Да что ты такое говоришь-то, как это не жди у нас ведь дети?».

— Из-за них и говорю так. Тяжело тебе одной поднять их будет.

И вышел за дверь. Я пока куртенку накидывала, выскочила во двор, а его уже и нет. Одно хорошо, знаю теперь, что жив, а уж я его дождусь. Бабы на Настю с сочувствием смотрят — не иначе от переживаний умом тронулась. Какой полк, какая машина? Настя, приснилось тебе все это наверно, не мог твой Василий вчера заезжать. Сама подумай, где фронт, а где наша деревня.

— Да что вы бабы, у меня и картошка и молоко до сих пор на столе стоит. Был вчера Василий.

Узнавали в МТС, приезжала ли к ним машина в ту ночь? Оказалось, что нет. Только никто Настю не мог переубедить, никакие разумные доводы на неё не действовали. А потом и отступились. А через какое-то время пришло Насте извещение о том, что ее муж солдат красной армии пропал без вести. Полк их попал в окружение и, выходя с ожесточенными боями, понес большие потери. Муж ее Василий не в списках живых не в списках мертвых не значился. Толи в плен попал, толи сложил свою голову где-нибудь в болотах при прорыве. Сразу-то конечно никто внимания не обратил, а потом когда время сопоставили, получалось, что в ту ночь, когда Настя со своим мужем повидалась, он как раз в боях участвовал. Толи бабе, в самом деле, привиделось, толи приходил Василий с семьей попрощаться.

Бабуля говорила, что Настя так замуж и не вышла, детей одна поднимала. Все своего Васю ждала.