Фандом: Гарри Поттер. Гарри Поттер неожиданно и безобоснуйно полюбил профессора Снейпа. И делает все, чтобы добиться его… А профессор Снейп — против!
16 мин, 35 сек 15192
О, нужно спросить у Гермионы — она всегда знает, что нужно делать! И Гарри поплелся обратно в замок, потому что Гермиона Грейнджер все свободное время проводила в библиотеке. Так оно и было — подруга рассеянно выслушала его, не отрываясь от эссе по Древним Рунам, и посоветовала поухаживать за объектом. Например, дарить цветы и подарки, посылать любовные записочки и постараться хорошо готовиться к урокам, дабы порадовать обожаемого преподавателя. Гарри сидел, прикидывая, как лучше обстряпать это дельце, придется в воскресенье идти в Хогсмид, в филиал Гринготтса, чтобы пополнить финансы, а то он все деньги тратил на шоколадные лягушки, которые стоили недешево и на сахарные перья, которые сгрызались с быстротой «Молнии». Но ведь для любимого человека ничего не жаль, а Поттер был твердо уверен, что он горячо и страстно любит сурового и неприступного профессора Зелий. И был намерен закидать любимого цветами, конфетами, открыточками и письмами с признаниями, хотя лучше, конечно, заказать стандартные признания в любви, с поющими купидончиками и целующимися сердечками. Гарри размечтался, как мило покраснеет профессор Снейп, когда откроет такое письмо (мысль о том, что его захотят убить на месте, ему в голову не пришла)
В понедельник за завтраком профессор Снейп, опять облаченный в свой черный строгий костюм и широкую мантию, был несказанно и неприятно удивлен тремя школьными совами, принесшими ему огромный букет алых гриффиндорских с желтыми серединками роз, коробку шоколадных лягушек и любовное письмо от… Гарри Поттера! Снейп чуть не упал в обморок. Цветы он тут же на глазах всего зала обратил в пепел (Снейп категорически не любил красный цвет), коробку конфет проверил заклинаниями на Приворотные и небрежно передал коллегам, которые радостно расхватали разбегающиеся во все стороны сладости, а письмо прочел и, глядя прямо на Поттера, демонстративно изорвал в мелкие клочки, которые затем превратил в зеленых навозных жуков, шустро расползшихся по всему Большому Залу. Дамблдор укоризненно покачал головой, но Северус не обратил на старого маразматика ни малейшего внимания.
Попытки ухаживания не удались — Снейп в последующие дни просто запускал меткими Петрификусами во всех направлявшихся к нему почтовых сов, и они валялись на полу, пока сердобольные эльфы не расколдовывали их, освобождая от громоздких посылок. На уроках Зельеварения Поттер сидел на первой парте и заглядывал Снейпу в рот, ловя каждое его слово, что впрочем, было чревато убегающими и взрывающимися зельями, обиженными на невнимание Героя, и снятием большого количества очков с Гриффиндора. Что, конечно, не прибавляло симпатии профессора к Золотому-Мальчику-Который-Влюбился-в-Профессора Снейпа.
Наконец, после месяца непрерывной атаки, когда финансы уже стали петь романсы (а лавочники и цветочники Хогсмида довольно подсчитывали прибыль), Поттер грустно осознал, что его не любят. Но отказаться от вожделенного возлюбленного он был не в силах и поэтому чах и сох, пока на него не обратил внимания верный Добби.
— Гарри Поттер, Добби может вам чем-то помочь? — участливо, дергая себя за лопуховидные уши, вопросил смиренно свободный домовик.
— Нет, Добби, чем ты мне поможешь? Ведь нельзя же заставить насильно любить себя! — грустно ответствовал Избранный.
— Как же это нельзя, Гарри Поттер, очень даже можно! Я могу подлить профессору Снейпу в кофе Приворотное зелье, я же выкрал вам на 4 курсе жабросли из кладовой профессора, могу и Приворотное у него спереть, у него есть, как образец для уроков! Чего не сделаешь для любимого хозяина Гарри! — оптимистично подбодрил гормонально озабоченного подростка добрый эльф.
— Добби, если ты мне поможешь, я тебе подарю костюм-тройку, клянусь! Вот попрошу у профессора Флитвика, у него маленький размер, и подарю! И ботинки подарю и носки и… даже — трусы! — шепотом пообещал Гарри Поттер, сам чумея от подобной щедрости. Добби восторженно взвизгнул от таких перспектив и упал на минуту в обморок, представив себя при полном параде перед Винки. На том заговорщики и порешили — услуга за услугу.
На следующий день за завтраком Гарри Поттер с волнением ждал, как профессор Снейп с минуты на минуту подойдет к нему стремительным шагом с развевающейся за спиной как крылья летучей мыши мантией и заключит в жаркие объятия и… и… И он увидел, как Добби, потирая зад и придерживая бадьянную примочку на глазу, выглядывает из-под Гриффиндорского стола.
В понедельник за завтраком профессор Снейп, опять облаченный в свой черный строгий костюм и широкую мантию, был несказанно и неприятно удивлен тремя школьными совами, принесшими ему огромный букет алых гриффиндорских с желтыми серединками роз, коробку шоколадных лягушек и любовное письмо от… Гарри Поттера! Снейп чуть не упал в обморок. Цветы он тут же на глазах всего зала обратил в пепел (Снейп категорически не любил красный цвет), коробку конфет проверил заклинаниями на Приворотные и небрежно передал коллегам, которые радостно расхватали разбегающиеся во все стороны сладости, а письмо прочел и, глядя прямо на Поттера, демонстративно изорвал в мелкие клочки, которые затем превратил в зеленых навозных жуков, шустро расползшихся по всему Большому Залу. Дамблдор укоризненно покачал головой, но Северус не обратил на старого маразматика ни малейшего внимания.
Попытки ухаживания не удались — Снейп в последующие дни просто запускал меткими Петрификусами во всех направлявшихся к нему почтовых сов, и они валялись на полу, пока сердобольные эльфы не расколдовывали их, освобождая от громоздких посылок. На уроках Зельеварения Поттер сидел на первой парте и заглядывал Снейпу в рот, ловя каждое его слово, что впрочем, было чревато убегающими и взрывающимися зельями, обиженными на невнимание Героя, и снятием большого количества очков с Гриффиндора. Что, конечно, не прибавляло симпатии профессора к Золотому-Мальчику-Который-Влюбился-в-Профессора Снейпа.
Наконец, после месяца непрерывной атаки, когда финансы уже стали петь романсы (а лавочники и цветочники Хогсмида довольно подсчитывали прибыль), Поттер грустно осознал, что его не любят. Но отказаться от вожделенного возлюбленного он был не в силах и поэтому чах и сох, пока на него не обратил внимания верный Добби.
— Гарри Поттер, Добби может вам чем-то помочь? — участливо, дергая себя за лопуховидные уши, вопросил смиренно свободный домовик.
— Нет, Добби, чем ты мне поможешь? Ведь нельзя же заставить насильно любить себя! — грустно ответствовал Избранный.
— Как же это нельзя, Гарри Поттер, очень даже можно! Я могу подлить профессору Снейпу в кофе Приворотное зелье, я же выкрал вам на 4 курсе жабросли из кладовой профессора, могу и Приворотное у него спереть, у него есть, как образец для уроков! Чего не сделаешь для любимого хозяина Гарри! — оптимистично подбодрил гормонально озабоченного подростка добрый эльф.
— Добби, если ты мне поможешь, я тебе подарю костюм-тройку, клянусь! Вот попрошу у профессора Флитвика, у него маленький размер, и подарю! И ботинки подарю и носки и… даже — трусы! — шепотом пообещал Гарри Поттер, сам чумея от подобной щедрости. Добби восторженно взвизгнул от таких перспектив и упал на минуту в обморок, представив себя при полном параде перед Винки. На том заговорщики и порешили — услуга за услугу.
На следующий день за завтраком Гарри Поттер с волнением ждал, как профессор Снейп с минуты на минуту подойдет к нему стремительным шагом с развевающейся за спиной как крылья летучей мыши мантией и заключит в жаркие объятия и… и… И он увидел, как Добби, потирая зад и придерживая бадьянную примочку на глазу, выглядывает из-под Гриффиндорского стола.
Страница 2 из 5
