Пустой заброшенный пляж перед грозой, небо цвета мокрого бетона сравнялось на горизонте с морем, как будто плавно переходит в него, бьется о блекло-серебристый песок на берегу. Острые изломы молний раз за разом вбиваются в невидимую грань воды и неба.
16 мин, 56 сек 17198
Рука, вероятно пытавшаяся дотянуться до чего-то, оставив свое гнездо в стене, указывает источник спасения — несколько прозрачных и зеркальных трубок свисает, выходя из отверстий меж плит фрески. По странной интуиции, он знает, куда их следует направить. Две серебристые в основание оголенного спинного мозга, прозрачные к шее, сгибам рук и ног, в центр живота, там, где есть специальные клапаны. Тело совсем маленькое, хрупкое, но мозг и сердце превосходят его по размерам. Лицо рассмотреть не возможно, не приподняв и тем самым не нарушив баланс положения прикованного. Остается заставить работать напорный механизм, включив подачу веществ по тонким трубкам. Для этого, рядом с гнездами в стене небольшой рычаг, так искусно подогнанный к фреске, что кажется продолжением узора. Он опускается вниз с натягом, туго передвигаясь в полукруглом гнезде. Гул нарастает и глохнет, становясь мерным дыханием автоматики. С телом ничего не происходит. Возможно, необратимые изменения уже убили его, оставив единственный орган автоматически сокращаться. Но стоит протянуть руку, что бы приподнять голову, как судорога проходит по ожившим мышцам. Сердце просыпается, начиная биться быстрее. Существо вздрагивает, метнувшись медленно поднимает голову. Испуганные, тусклые глаза находят его и, прежде чем он успевает хоть что-то сделать, искаженный болью рот открывается в жутком крике. Зажав уши, не в силах вынести заключенной в вопле муки, он выбегает из проклятого святилища. Прочь от существа, понявшего то, в чем он еще не мог себе признаться. В том, что уже и сам мертв.
Бежать подальше из этого жуткого лабиринта, в разгар грозы и неистовство ливня. Не чувствуя ни холода, ни усталости, но омытый дочиста от наваждения. Поскальзываясь на бесчисленных ступенях, он возвращается к приведшей его туда тропе, бежит пока ливневые потоки не начинают сбивать с ног, останавливается, хватаясь за надежный ствол дерева, не доверяя уже своим ногам. Позади яркая вспышка, в глазах опечатывает зеленым на сетчатке очертания предметов вокруг. И сразу грохот, оглушительнее прежнего, так, что земля вздрагивает. Что-то с гулом обрушивается впереди, мелькает, приминая темнеющую во мгле зелень. Затем ближе. У ног осыпается каменное крошево, потоком набегает еще. Оползень или сель. Нужно двигаться, уходить быстрее. Так же держась за крепкую поросль он идет так быстро, как может.
В наступающей тишине ночи его путь пролегает по размытой дороге, всей в каменных и грязевых наносах, скопившихся не за один такой шторм. Последний отдаленными всполохами еще напоминает о себе за спиной. Надежды увидеть звезды нет. Взамен этому далекие зарницы на самом горизонте впереди.
Зеленая полоса заканчивается так же резко, как появилось. Склон снова превращается в равнину, скрываясь за возникшей стеной. Радует пока только мысль, что его не мучает голод. В ночной мгле нет звуков, кроме уже привычных далеких раскатов. Стеклянный шелест камней под ставшими беспокойными волнами.
В сером приближении рассвета впереди появляется одинокая фигура, неподвижно стоящая далеко впереди. Он начинает махать руками, за неимением иначе привлечь к себе внимание, даже пытается активировать продолговатый ствол на руке, бежит навстречу, видя явное движение в застывшем силуэте. Но стоит ему приблизиться достаточно, что бы разглядеть получше, существо быстро уходит куда-то в сторону от темной перед грозой воды. Добежав до места, где стояла тень, он видит участок стены и металлические прутья, сваренные между собой. Подобие пожарной лестницы, но только отодвинутый от точки опоры на два десятка метров. И зависшей в двух над галькой пляжа. Значит тот, кого он видел ушел туда.
Не с первой попытки все же удается зацепиться, повиснув на нижней перекладине. Теперь уже не выпуская свою цель из рук, он находит в себе силы подтянуться, закинуть локти затем, дотянуться до следующей ступени. Дальше — проще, колени потягиваются к первой перекладине. Только стоя на ней он понимает, с какой амплитудой колеблется непрочный металлический мост. Тем, не менее подъем оказывается довольно простым, поскольку лестница идет под большим углом к вершине стены. Дыхание уже слегка сбивается, когда пальцы опираются о камень. Кромка исполинского строения шириной с хорошую дорогу, а по другую сторону — хаотическое месиво из арматуры и обломков бетона. За ним естественная скалистая преграда. Куда ушел виденный становится ясно по еле заметным площадкам подобно островам дымящихся в море искореженного металла. Вот только направление выяснить сложно. Выждав некоторое время остается только спуститься, отметив для себя тот факт, что он не один на этом берегу.
Бежать подальше из этого жуткого лабиринта, в разгар грозы и неистовство ливня. Не чувствуя ни холода, ни усталости, но омытый дочиста от наваждения. Поскальзываясь на бесчисленных ступенях, он возвращается к приведшей его туда тропе, бежит пока ливневые потоки не начинают сбивать с ног, останавливается, хватаясь за надежный ствол дерева, не доверяя уже своим ногам. Позади яркая вспышка, в глазах опечатывает зеленым на сетчатке очертания предметов вокруг. И сразу грохот, оглушительнее прежнего, так, что земля вздрагивает. Что-то с гулом обрушивается впереди, мелькает, приминая темнеющую во мгле зелень. Затем ближе. У ног осыпается каменное крошево, потоком набегает еще. Оползень или сель. Нужно двигаться, уходить быстрее. Так же держась за крепкую поросль он идет так быстро, как может.
В наступающей тишине ночи его путь пролегает по размытой дороге, всей в каменных и грязевых наносах, скопившихся не за один такой шторм. Последний отдаленными всполохами еще напоминает о себе за спиной. Надежды увидеть звезды нет. Взамен этому далекие зарницы на самом горизонте впереди.
Зеленая полоса заканчивается так же резко, как появилось. Склон снова превращается в равнину, скрываясь за возникшей стеной. Радует пока только мысль, что его не мучает голод. В ночной мгле нет звуков, кроме уже привычных далеких раскатов. Стеклянный шелест камней под ставшими беспокойными волнами.
В сером приближении рассвета впереди появляется одинокая фигура, неподвижно стоящая далеко впереди. Он начинает махать руками, за неимением иначе привлечь к себе внимание, даже пытается активировать продолговатый ствол на руке, бежит навстречу, видя явное движение в застывшем силуэте. Но стоит ему приблизиться достаточно, что бы разглядеть получше, существо быстро уходит куда-то в сторону от темной перед грозой воды. Добежав до места, где стояла тень, он видит участок стены и металлические прутья, сваренные между собой. Подобие пожарной лестницы, но только отодвинутый от точки опоры на два десятка метров. И зависшей в двух над галькой пляжа. Значит тот, кого он видел ушел туда.
Не с первой попытки все же удается зацепиться, повиснув на нижней перекладине. Теперь уже не выпуская свою цель из рук, он находит в себе силы подтянуться, закинуть локти затем, дотянуться до следующей ступени. Дальше — проще, колени потягиваются к первой перекладине. Только стоя на ней он понимает, с какой амплитудой колеблется непрочный металлический мост. Тем, не менее подъем оказывается довольно простым, поскольку лестница идет под большим углом к вершине стены. Дыхание уже слегка сбивается, когда пальцы опираются о камень. Кромка исполинского строения шириной с хорошую дорогу, а по другую сторону — хаотическое месиво из арматуры и обломков бетона. За ним естественная скалистая преграда. Куда ушел виденный становится ясно по еле заметным площадкам подобно островам дымящихся в море искореженного металла. Вот только направление выяснить сложно. Выждав некоторое время остается только спуститься, отметив для себя тот факт, что он не один на этом берегу.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 6
