После войны

«Время лечит», — повторяла Поппи про себя, хотя сама не верила в это. Если бы она владела легиллименцией, то непременно попыталась бы поговорить с этой застывшей девочкой, успокоить, утешить, сказать, что все исправится, надо только подождать. Ей самой так было легче смотреть в изуродованное лицо и уверять себя, что зелья, несомненно, помогут, что глубокие шрамы затянутся, а боль понемногу уйдет. Боль от ран, боль потери родителей утихнет, одиночество перестанет казаться проклятьем, и не будет так стыдно смотреть в глаза друзей, которых Лаванда сейчас посчитала «бывшими». Поппи знала, о чем она думает, и знала, что серьезного разговора не избежать.

Не для того отсюда навеки исчезла Смерть, прихватив, наверное, свои ненужные и не принесшие никому счастья Дары, чтобы снова заманивать ее в старый замок.