Последний танец

Я надеялся, потому что надежда — это всё, что у меня осталось.

У Фитца не было даже этой малости.

Поместье догорало. Во дворе лежали убитые слуги с колотыми ранами. Кровь в лучах восходящего солнца казалась яркой, словно вино, привезённое из Джамелии. Фитц брёл среди пепелища и искал родителей.

Я не знал, чего он хотел больше: найти их или не находить.

Я сидел на земле, обхватив ноги руками, и наблюдал за ним. Мой дар исчез, когда я оказался в этой реальности. До этого дня мне ни разу не доводилось жалеть об этом. Казалось, что и без видений я смогу счастливо прожить жизнь, смогу исполнить своё предназначение, используя только воспоминания.

Правда, они оказались бесполезными начиная с того мгновенья, как Фитц предложил свою дружбу. Играючи, он сдвинул колесо судьбы, открывая новый, совершенно неизведанный путь, который привёл нас к сегодняшнему дню. И если Чивэлу суждено было умереть ещё несколько лет назад, то леди Пейшенс должна была прожить долгую жизнь.

Должна была стать защитницей Баккипа в войне с Красными кораблями.

— Фитц, — позвал я его, не в силах больше наблюдать за его метаниями. — Остановись, Фитц!

— Замолчи! Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь, — сказал он, зло глядя на меня.

Как никогда раньше, он был похож на загнанного в угол зверя, готового драться до конца, не жалея себя.

Вот только в этом не было смысла.

Больше не было.

Тела принца Чивэла и леди Пейшенс нашли в поместье. Они настолько обгорели, что узнать их можно было только по драгоценностям: кулону и серьге с синим камнем.

Я думал, что после Фитц попытается найти виновника и отомстить, но, казалось, он умер вместе со своими родителями. Живым оставалось лишь тело, о котором он совсем перестал заботиться. Мне приходилось силком кормить Фитца, расчёсывать и умывать, а также везде его сопровождать. После того, как он вечером не вернулся в дом, где нас временно приютили, я старался подолгу не оставлять его одного.

Той ночью я нашёл его на берегу реки, где он любил купаться и рыбачить, замершего и безразличного ко всему. Он не сопротивлялся, когда я отвёл его назад, в дом. Не сказал ни слова, и это было невыносимо.

И страшно.

Фитц всегда был склонен к саморазрушению, но, быть может, воспитание ученика убийцы помогло ожесточить его и сделать сильнее. Сделать бойцом, способным идти вперёд, несмотря ни на что. Сейчас же он был человеком, хорошим, со своими слабостями и недостатками, но всё же человеком.

Казалось, что горе и тоска Фитца были осязаемыми, и это душило меня и мучило сильнее, чем слуги Бледной Женщины.

Неделю спустя за нами приехал Баррич. Мы должны были вернуться назад в Баккип. За эти годы я отправил королю Шрюду десятки писем обо всём и ни о чём. Я писал ему всегда лишь правду, но ровно столько, чтобы не навредить моему Фитцу. Было ли возвращение возможностью начать всё сначала или, быть может, ловушкой, которая погубит нас?

Я не знал, но тревога, засевшая ледяной иглой в сердце, с каждым днём нарастала всё сильнее и сильнее, сводя с ума. Мне снова начали сниться сны про каменного волка. Страшные, непонятные сны, в которых мне никак не удавалось оживить его. Казалось, что сколько бы я ни отдал ему чувств и воспоминаний — всё равно было мало. Что волк не оживёт, потому что изначально был мёртв.

Дорога к Баккипу заняла несколько дней. Ночевали мы под открытым небом, любуясь звездами и греясь у костра. Для Фитца это все было новым и непривычным, но он не жаловался.

В дне пути от города нас настигла гроза.

Лошади вставали на дыбы и пугливо прижимали уши, лишь заслышав перекаты грома. К счастью, по дороге был трактир, где мы смогли укрыться и обсохнуть. Баррич решил, что в путь мы двинемся утром; никто не стал с ним спорить.

Девушка-разносчица все время крутилась возле нашего стола и улыбалась Фитцу. Он не обращал на нее внимания — слишком был погружен в свои мысли. Девушка то и дело доливала всем в стаканы, приговаривая, что в такую ночь нужно обязательно согреться, чтобы не простыть. Выпивка была легкой, хмельной и пахла травами.

Правда, когда Фитц встал, то слегка покачнулся, но все же упрямо тряхнул головой и направился к лестнице, где находилась его комната. Мне это не понравилось. Пожелав Барричу спокойной ночи, я пошел вслед за Фитцем чтобы убедиться, что все хорошо.

Поднимаясь на второй этаж, я услышал подозрительный шум и поспешил. Фитц лежал на спине и пытался стряхнуть навалившегося на него человека. Нападающий с виду казался хлипким, но обладал медвежьей хваткой. Одной рукой он крепко сжимал горло Фитца, другой пытался вогнать ему тонкий стилет в шею.

У меня было несколько мгновений, чтобы что-то сделать, и я не стал долго раздумывать. Схватил стоявшее в углу ведро и ударил его по голове. Неудавшийся убийца покачнулся, а затем завалился на бок.

Фитц, хрипло дыша, выдавил:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.