За окном быстро стемнело. Летняя ночь как нельзя лучше навевала мистическое настроение своими звуками. В избе сидели две девушки, старушка и мужчина. Он-то и поведал им легенду о молодой послушнице… Было это до гражданской войны. В монастырь, что стоит на том берегу реки, пришла молодая послушница. Откуда пришла — никто не знал. Никому она о себе ничего не рассказывала. И молилась послушница усерднее всех. Молилась и плакала. И стали люди про нее говорить, мол, грехи у нее, верно, очень тяжкие, что так она их замаливает.
Добавить в моё избранное
1 мин, 9 сек 4569
— Не свои грехи, наверное, свои так не замаливают, — вздохнула старушка.
— Но исповеди она избегала. И вот однажды сама матушка-настоятельница монастыря подвела ее к аналою (четырехугольный столик для книг) и лично ее исповедовала. Что ей сказала девушка, так никто и не узнал, да только после этого велела ей матушка из монастыря уйти.
— Как же так? Человек пришел в монастырь молиться. Я думала, туда всех принимают, — удивилась одна из слушательниц.
— Не знаю. Что уж она там на исповеди сказала… Но, видимо, даже Господь не захотел ее простить. Словом, велели девке уйти из монастыря, а крест ее — золотой, старинный — матушка забрала. А послушница сразу после этого в реку кинулась, в Волхов, да и утонула там. Тела ее так и не нашли, сколько ни искали. И стала послушница приходить к настоятельнице в грозовые ночи и крест свой просить назад.
— Так она не утонула? — воскликнула вторая слушательница.
— Как же не утонула? Еще как утонула, вон какие водовороты на реке! А матушка… умерла вскоре, как раз в грозовую ночь. Заходят к ней по утру в комнату, а она вся холодная лежит на кровати. А вокруг кровати — вода… речная.
— А крест?
— А креста так и не нашли. Монастырь с тех пор стал приходить в упадок, разрушаться… А послушница в грозовые ночи стала выходить из воды и ходить по домам.
— А зачем?
— А это ты у нее спроси. Когда она к тебе придет… Может, крест свой ищет…
— Но исповеди она избегала. И вот однажды сама матушка-настоятельница монастыря подвела ее к аналою (четырехугольный столик для книг) и лично ее исповедовала. Что ей сказала девушка, так никто и не узнал, да только после этого велела ей матушка из монастыря уйти.
— Как же так? Человек пришел в монастырь молиться. Я думала, туда всех принимают, — удивилась одна из слушательниц.
— Не знаю. Что уж она там на исповеди сказала… Но, видимо, даже Господь не захотел ее простить. Словом, велели девке уйти из монастыря, а крест ее — золотой, старинный — матушка забрала. А послушница сразу после этого в реку кинулась, в Волхов, да и утонула там. Тела ее так и не нашли, сколько ни искали. И стала послушница приходить к настоятельнице в грозовые ночи и крест свой просить назад.
— Так она не утонула? — воскликнула вторая слушательница.
— Как же не утонула? Еще как утонула, вон какие водовороты на реке! А матушка… умерла вскоре, как раз в грозовую ночь. Заходят к ней по утру в комнату, а она вся холодная лежит на кровати. А вокруг кровати — вода… речная.
— А крест?
— А креста так и не нашли. Монастырь с тех пор стал приходить в упадок, разрушаться… А послушница в грозовые ночи стала выходить из воды и ходить по домам.
— А зачем?
— А это ты у нее спроси. Когда она к тебе придет… Может, крест свой ищет…
