Майклу Спенсеру и Монике Кендрик, лучшим из колдунов, которых я знаю.
561 мин, 8 сек 17134
Через час она легонько поцеловала его на прощание и закрыла за собой входную дверь. Его дыхание было слегка неровным, а на губах остался кислый привкус крепкого кофе и транквилизаторов… но она будет думать о нем, когда сядет в автобус. А теперь она думала лишь об одном: больше никто не стоит у нее на пути — она может ехать к своей любви.
В автобусе было не просто прохладно, а по-настоящему холодно. Кондиционер работал как зверь. Должно быть, как его настроили на середину августа, так и забыли переключить. Когда автобус отходил от темной станции, Энн приподнялась на сиденье, подхватив свою сумку. Подождите, — едва не крикнула она водителю. — Сама не знаю, что на меня нашло. Остановите, дайте мне выйти. Я сдам билет и вернусь домой. Может быть, мы со Стивом начнем все сначала. Может быть, папа обрадуется, когда я вернусь домой.
Но автобус дернулся, и она упала обратно на сиденье. Потом они переехали через рельсы, уводящие прочь из Потерянной Мили, и Энн увидела знамение: далеко-далеко, на следующем железнодорожном узле, в ночи зажглись сигнальные огни.
Они были зеленые.
Ярко-зеленые.
Как глаза у ее любви.
— Вкуснее, чем я готовлю? — обиделся Дух.
— Блин, Дух, но нельзя же все время есть пророщенную фасоль и тофу.
— Зато это полезно, — надулся Дух. Но когда официантка поставила перед ним очередную тарелку супа, он с наслаждением вдохнул ароматный пар и даже прищурился от удовольствия. Он зачерпнул густой суп и отправил его в рот. Действительно — вкуснотища. Тонкий вкус креветок и крабового мяса, зеленый, чуть едкий привкус пряных трав, мягкий вкус бамии. — Да, — признал он. — Это даже вкуснее, чем соевый хлеб с грибами.
На десерт они взяли крепкий кофе с цикорием. Потом они вышли на улицу, немного прошлись по Бурбон-стрит и свернули в тенистый переулок. Железные решетки балконов, нависавших над переулком, были увиты густым плющом и увешаны яркими бусинами Марди-Гра. Вскоре улочка превратилась в узкий проход между домами, и Духу показалось, что они заблудились. Но буквально через минуту они вышли на шумную Джексон-сквер со стороны собора Святого Людовика. На площади расположилась целая «колония» уличных художников и музыкантов. В центре площади возвышался памятник Эндрю Джексону: конная статуя с кислым лицом и густо заляпанная голубиным пометом. Конь, вставший на дыбы, как бы грозил обрушиться на громадные магнолии, что окружали площадь со всех сторон.
Дух в жизни не видел карты Нового Орлеана, но он знал, что Миссисипи огибает город гигантским полукругом, словно сложенная чашечкой ладонь. Он чувствовал запах воды, чувствовал у себя в венах пульс могучего течения реки. Но он знал, что над таким мощным потоком воды иной раз зависают ядовитые испарения, и особенно — в такую влажную погоду. Как будто самый водяной пар, поднимавшийся от реки, порождал гнетущее чувство отчаяния. Бабушка как-то рассказывала про одного своего знакомого, который, будучи в Англии, стоял на скале, выдающейся далеко в море, и явственно слышал голос, побуждавший его спрыгнуть с обрыва. Потом он узнал, что именно на этом месте случилось несколько самоубийств. А если принять во внимание, в каком они со Стивом были сейчас состоянии после того, как всю ночь провели за рулем, — они могут не устоять перед искушением искупаться, если увидят большую реку.
Они прошли через площадь и опять углубились в сплетение улиц Французского квартала. Они шли в основном узкими переулками, где было поменьше народу. Это явно был старый квартал: краска на дверях и ставнях давно выцвела и пооблупилась, булыжная мостовая была разбита во многих местах. Когда они проходили мимо крошечного темного бара, Стив замедлил шаг и с тоской посмотрел на ряды бутылок над стойкой.
— И чего мы теперь будем делать? — спросил он у Духа. — Думаешь, они уже здесь?
Дух закрыл глаза и попытался протянуться сознанием во все — попытался нащупать что-то знакомое, что-то юное и одинокое, что-то зеленоглазое и пугающее. Наконец он открыл глаза и покачал головой: — Не знаю. Здесь слишком сильная концентрация магии. Здесь столько всего, что я не различаю, где что.
Стив провел рукой по волосам.
— Ну и хрен с ними. Давай просто где-нибудь посидим, выпьем пива. Блин, я-то думал, что, когда мы сюда приедем, ты сразу сообразишь, что нам делать.
— Успокойся, — отозвался Дух. — Я делаю все, что могу. Наверное, сначала нам нужно где-нибудь остановиться.
Стив пожал плечами. Ладно, — подумал Дух, — пусть себе бесится. Он устал… и вообще он в последнее время на взводе, так что я его не виню. И вполне вероятно, что, когда мы разыщем Энн, она нас пошлет на три буквы. Но я еще не сдаюсь.
— В общем, так, — сказал он. — Сейчас мы поищем какую-нибудь недорогую гостиницу. А потом сходим куда-нибудь, выпьем пива и решим, что нам делать дальше.
В автобусе было не просто прохладно, а по-настоящему холодно. Кондиционер работал как зверь. Должно быть, как его настроили на середину августа, так и забыли переключить. Когда автобус отходил от темной станции, Энн приподнялась на сиденье, подхватив свою сумку. Подождите, — едва не крикнула она водителю. — Сама не знаю, что на меня нашло. Остановите, дайте мне выйти. Я сдам билет и вернусь домой. Может быть, мы со Стивом начнем все сначала. Может быть, папа обрадуется, когда я вернусь домой.
Но автобус дернулся, и она упала обратно на сиденье. Потом они переехали через рельсы, уводящие прочь из Потерянной Мили, и Энн увидела знамение: далеко-далеко, на следующем железнодорожном узле, в ночи зажглись сигнальные огни.
Они были зеленые.
Ярко-зеленые.
Как глаза у ее любви.
26
— Я такой вкуснотищи в жизни не ел. — Стив доедал уже третью порцию супа из бамии. В дороге они с Духом почти ничего не ели.— Вкуснее, чем я готовлю? — обиделся Дух.
— Блин, Дух, но нельзя же все время есть пророщенную фасоль и тофу.
— Зато это полезно, — надулся Дух. Но когда официантка поставила перед ним очередную тарелку супа, он с наслаждением вдохнул ароматный пар и даже прищурился от удовольствия. Он зачерпнул густой суп и отправил его в рот. Действительно — вкуснотища. Тонкий вкус креветок и крабового мяса, зеленый, чуть едкий привкус пряных трав, мягкий вкус бамии. — Да, — признал он. — Это даже вкуснее, чем соевый хлеб с грибами.
На десерт они взяли крепкий кофе с цикорием. Потом они вышли на улицу, немного прошлись по Бурбон-стрит и свернули в тенистый переулок. Железные решетки балконов, нависавших над переулком, были увиты густым плющом и увешаны яркими бусинами Марди-Гра. Вскоре улочка превратилась в узкий проход между домами, и Духу показалось, что они заблудились. Но буквально через минуту они вышли на шумную Джексон-сквер со стороны собора Святого Людовика. На площади расположилась целая «колония» уличных художников и музыкантов. В центре площади возвышался памятник Эндрю Джексону: конная статуя с кислым лицом и густо заляпанная голубиным пометом. Конь, вставший на дыбы, как бы грозил обрушиться на громадные магнолии, что окружали площадь со всех сторон.
Дух в жизни не видел карты Нового Орлеана, но он знал, что Миссисипи огибает город гигантским полукругом, словно сложенная чашечкой ладонь. Он чувствовал запах воды, чувствовал у себя в венах пульс могучего течения реки. Но он знал, что над таким мощным потоком воды иной раз зависают ядовитые испарения, и особенно — в такую влажную погоду. Как будто самый водяной пар, поднимавшийся от реки, порождал гнетущее чувство отчаяния. Бабушка как-то рассказывала про одного своего знакомого, который, будучи в Англии, стоял на скале, выдающейся далеко в море, и явственно слышал голос, побуждавший его спрыгнуть с обрыва. Потом он узнал, что именно на этом месте случилось несколько самоубийств. А если принять во внимание, в каком они со Стивом были сейчас состоянии после того, как всю ночь провели за рулем, — они могут не устоять перед искушением искупаться, если увидят большую реку.
Они прошли через площадь и опять углубились в сплетение улиц Французского квартала. Они шли в основном узкими переулками, где было поменьше народу. Это явно был старый квартал: краска на дверях и ставнях давно выцвела и пооблупилась, булыжная мостовая была разбита во многих местах. Когда они проходили мимо крошечного темного бара, Стив замедлил шаг и с тоской посмотрел на ряды бутылок над стойкой.
— И чего мы теперь будем делать? — спросил он у Духа. — Думаешь, они уже здесь?
Дух закрыл глаза и попытался протянуться сознанием во все — попытался нащупать что-то знакомое, что-то юное и одинокое, что-то зеленоглазое и пугающее. Наконец он открыл глаза и покачал головой: — Не знаю. Здесь слишком сильная концентрация магии. Здесь столько всего, что я не различаю, где что.
Стив провел рукой по волосам.
— Ну и хрен с ними. Давай просто где-нибудь посидим, выпьем пива. Блин, я-то думал, что, когда мы сюда приедем, ты сразу сообразишь, что нам делать.
— Успокойся, — отозвался Дух. — Я делаю все, что могу. Наверное, сначала нам нужно где-нибудь остановиться.
Стив пожал плечами. Ладно, — подумал Дух, — пусть себе бесится. Он устал… и вообще он в последнее время на взводе, так что я его не виню. И вполне вероятно, что, когда мы разыщем Энн, она нас пошлет на три буквы. Но я еще не сдаюсь.
— В общем, так, — сказал он. — Сейчас мы поищем какую-нибудь недорогую гостиницу. А потом сходим куда-нибудь, выпьем пива и решим, что нам делать дальше.
Страница 110 из 149
