Майклу Спенсеру и Монике Кендрик, лучшим из колдунов, которых я знаю.
561 мин, 8 сек 17155
Аркадий улыбнулся: — Самый главный ингредиент. Без него вся эта мешанина — обыкновенный салат.
Стив скривился. Это было все равно как если бы Аркадий сказал ему: Не твоего ума дело.
Дух наблюдал за тем, как Аркадий соскребает получившуюся пасту со стенок ступки и выкладывает ее на квадратик вощеной бумаги. Паста была ярко-зеленого цвета и, кажется, разъедала бумагу. Снадобье из тысячи горьких трав, — подумал Дух. Когда они заставят Энн проглотить эту штуку, она наверняка обожжет ей горло.
Во всяком случае, Дух очень надеялся, что Энн придется это глотать.
Аркадий сложил квадратный листок пополам и завернул края.
— Ну вот, — сказал он. — Готово. Теперь вам надо найти девушку и привести ее ко мне.
Стив и Дух заговорили одновременно.
— И где мы, по-вашему, будем ее искать? — спросил Стив.
— Я все сделаю, — сказал Дух.
Они поднялись к себе. Дух встал у окна, глядя на белые дома в железных узорах балконных решеток. Дальше влево — из окна этого было не видно — сияли огни Бурбон-стрит. Несмотря на такой поздний час, люди еще гуляли. Звезды в небе, казалось, подрагивали и расплывались: огромные круглые звезды, яркие, галлюциногенные звезды.
Аркадий тоже поднялся к себе и лег в постель. Дух уловил его мысли — сухие и одинокие: Он такой бледный, такой хрупкий… моя любовь наверняка бы сломала его.
А над городом висела луна, маленькая и холодная. Луна как обломок замерзшей кости, луна в преддверии зимы.
Дух отошел от окна.
Стив уже лежал в постели, обнимая подушку. В бледном свете луны темные круги у него под глазами казались еще темнее. Он более-менее распутал пальцами свои свалявшиеся волосы, и они больше уже не торчали во все стороны, а просто висели жирными сосульками, пропитанные грязью и пылью Французского квартала и потом долгой дороги. Сейчас он выглядел очень юным — почти как тот мальчишка, которого Дух окликнул в осенней роще за школой. В те времена, когда все было проще.
— Ложись спать, — сказал Стив. — Уже почти утро. Завтра мы придумаем, как найти Энн и заставить ее проглотить эту хрень. Может быть, это ее убьет.
Дух почувствовал, как невысказанные слова повисли в воздухе, словно туман от реки. Он забрался под одеяло, прижался к теплому боку Стива и молча ждал продолжения.
Наконец Стив сказал: — Но это, наверное, лучше, чем если бы ее убили вампиры.
— Если ты так считаешь… — отозвался Дух, но так тихо, чтобы Стив мог сделать вид, что это ему послышалось. Но Стив ответил: — Да. Я так считаю. Я видел лицо Зиллаха в тот вечер у клуба… я пытался себя убедить, что мне показалось… но я его видел, и оно было нормальным. Хотя должно было быть разбитым в котлету. Я устал себе врать. Все равно себя не обманешь. Вот ты… ты никогда себя не обманываешь. Ты не боишься того, что ты знаешь… что чувствуешь сердцем. Мне кажется, с Энн должно случиться что-то очень плохое. Я в этом уверен, потому что ты в этом уверен. Ты считаешь, что Энн умрет, если ей не помочь. Ты так в это веришь, что готов был продаться Аркадию. Чтобы спасти ее. И, как я понимаю, чтобы спасти меня.
Он умолк на мгновение и добавил: — И я вовсе не собираюсь оспаривать то, во что ты так веришь, Дух.
Стив нашел руку Духа под одеялом и сжал ее так крепко, что это было почти больно. Дух услышал у себя в голове окончание мысли, которую Стив не закончил вслух: Потому что я тебе доверяю, Дух. Никому больше, только тебе. И если ты в это веришь, то и я тоже верю. Пасхального зайца не существует. Бога тоже не существует… и Парикмахерской феи. Но ты — ты настоящее волшебство.
— Стив… — прошептал Дух. В груди нарастало тепло, его сердце стремилось соединиться с сердцем Стива и слиться с ним воедино в биении жаркого пульса. Ему представились сиамские близнецы, соединенные сердцем: две жизни в едином ритме, общая кровь на двоих.
Дух положил руку Стиву на грудь и почувствовал, как бьется его сердце, ровно и четко. Стив как будто слегка расслабился под его прикосновением. И круги у него под глазами вроде бы стали бледнее, или это только так кажется? Дух провел пальцами под глазами у Стива, как будто хотел стереть эти тени — снять, бережно подцепив их ногтями, и убрать куда-нибудь подальше. Может быть, даже положить в рот и для верности проглотить. У Стива дрожали ресницы, но он не закрыл глаза. Он доверял Духу. Ты — мой самый лучший друг, ты — мой единственный брат…
Дух прикоснулся к нежной и воспаленной коже под глазами у Стива, провел пальцем по щеке Стива, заросшей четырехдневной щетиной, по плотно сжатым губам, которые вроде бы тоже слегка размягчились под его прикосновением. Он положил голову Стиву на грудь, вслушиваясь в его ровное сердцебиение. Он не услышал, а скорее почувствовал, как Стив прошептал его имя: — Дух…
Он ответил тихим вздохом. В горле вдруг встал комок.
— Не бросай меня. Никогда. Слышишь, Дух, не бросай меня… не уходи… — Стив замолчал, но Дух почувствовал, как его голос вдруг сделался жестким и хриплым.
Стив скривился. Это было все равно как если бы Аркадий сказал ему: Не твоего ума дело.
Дух наблюдал за тем, как Аркадий соскребает получившуюся пасту со стенок ступки и выкладывает ее на квадратик вощеной бумаги. Паста была ярко-зеленого цвета и, кажется, разъедала бумагу. Снадобье из тысячи горьких трав, — подумал Дух. Когда они заставят Энн проглотить эту штуку, она наверняка обожжет ей горло.
Во всяком случае, Дух очень надеялся, что Энн придется это глотать.
Аркадий сложил квадратный листок пополам и завернул края.
— Ну вот, — сказал он. — Готово. Теперь вам надо найти девушку и привести ее ко мне.
Стив и Дух заговорили одновременно.
— И где мы, по-вашему, будем ее искать? — спросил Стив.
— Я все сделаю, — сказал Дух.
Они поднялись к себе. Дух встал у окна, глядя на белые дома в железных узорах балконных решеток. Дальше влево — из окна этого было не видно — сияли огни Бурбон-стрит. Несмотря на такой поздний час, люди еще гуляли. Звезды в небе, казалось, подрагивали и расплывались: огромные круглые звезды, яркие, галлюциногенные звезды.
Аркадий тоже поднялся к себе и лег в постель. Дух уловил его мысли — сухие и одинокие: Он такой бледный, такой хрупкий… моя любовь наверняка бы сломала его.
А над городом висела луна, маленькая и холодная. Луна как обломок замерзшей кости, луна в преддверии зимы.
Дух отошел от окна.
Стив уже лежал в постели, обнимая подушку. В бледном свете луны темные круги у него под глазами казались еще темнее. Он более-менее распутал пальцами свои свалявшиеся волосы, и они больше уже не торчали во все стороны, а просто висели жирными сосульками, пропитанные грязью и пылью Французского квартала и потом долгой дороги. Сейчас он выглядел очень юным — почти как тот мальчишка, которого Дух окликнул в осенней роще за школой. В те времена, когда все было проще.
— Ложись спать, — сказал Стив. — Уже почти утро. Завтра мы придумаем, как найти Энн и заставить ее проглотить эту хрень. Может быть, это ее убьет.
Дух почувствовал, как невысказанные слова повисли в воздухе, словно туман от реки. Он забрался под одеяло, прижался к теплому боку Стива и молча ждал продолжения.
Наконец Стив сказал: — Но это, наверное, лучше, чем если бы ее убили вампиры.
— Если ты так считаешь… — отозвался Дух, но так тихо, чтобы Стив мог сделать вид, что это ему послышалось. Но Стив ответил: — Да. Я так считаю. Я видел лицо Зиллаха в тот вечер у клуба… я пытался себя убедить, что мне показалось… но я его видел, и оно было нормальным. Хотя должно было быть разбитым в котлету. Я устал себе врать. Все равно себя не обманешь. Вот ты… ты никогда себя не обманываешь. Ты не боишься того, что ты знаешь… что чувствуешь сердцем. Мне кажется, с Энн должно случиться что-то очень плохое. Я в этом уверен, потому что ты в этом уверен. Ты считаешь, что Энн умрет, если ей не помочь. Ты так в это веришь, что готов был продаться Аркадию. Чтобы спасти ее. И, как я понимаю, чтобы спасти меня.
Он умолк на мгновение и добавил: — И я вовсе не собираюсь оспаривать то, во что ты так веришь, Дух.
Стив нашел руку Духа под одеялом и сжал ее так крепко, что это было почти больно. Дух услышал у себя в голове окончание мысли, которую Стив не закончил вслух: Потому что я тебе доверяю, Дух. Никому больше, только тебе. И если ты в это веришь, то и я тоже верю. Пасхального зайца не существует. Бога тоже не существует… и Парикмахерской феи. Но ты — ты настоящее волшебство.
— Стив… — прошептал Дух. В груди нарастало тепло, его сердце стремилось соединиться с сердцем Стива и слиться с ним воедино в биении жаркого пульса. Ему представились сиамские близнецы, соединенные сердцем: две жизни в едином ритме, общая кровь на двоих.
Дух положил руку Стиву на грудь и почувствовал, как бьется его сердце, ровно и четко. Стив как будто слегка расслабился под его прикосновением. И круги у него под глазами вроде бы стали бледнее, или это только так кажется? Дух провел пальцами под глазами у Стива, как будто хотел стереть эти тени — снять, бережно подцепив их ногтями, и убрать куда-нибудь подальше. Может быть, даже положить в рот и для верности проглотить. У Стива дрожали ресницы, но он не закрыл глаза. Он доверял Духу. Ты — мой самый лучший друг, ты — мой единственный брат…
Дух прикоснулся к нежной и воспаленной коже под глазами у Стива, провел пальцем по щеке Стива, заросшей четырехдневной щетиной, по плотно сжатым губам, которые вроде бы тоже слегка размягчились под его прикосновением. Он положил голову Стиву на грудь, вслушиваясь в его ровное сердцебиение. Он не услышал, а скорее почувствовал, как Стив прошептал его имя: — Дух…
Он ответил тихим вздохом. В горле вдруг встал комок.
— Не бросай меня. Никогда. Слышишь, Дух, не бросай меня… не уходи… — Стив замолчал, но Дух почувствовал, как его голос вдруг сделался жестким и хриплым.
Страница 128 из 149
