Майклу Спенсеру и Монике Кендрик, лучшим из колдунов, которых я знаю.
561 мин, 8 сек 17170
В руках у Энн — в пузыре из свернувшейся крови, похожем на разбухший желатин, — Дух разглядел бледное тельце размером с фасолину: точечка глаза, пузырек черепа в переплетении вен, крошечные пальчики, как щюпальца актинии. Он отвернулся.
Ночь — это время, когда умирают мечты, — однажды сказала ему Энн. И теперь для нее навсегда будет ночь; и никто не поможет ей пережить эту последнюю, самую долгую ночь.
— Знаешь что? — Стив опять рассмеялся и убрал с лица волосы, перепачканные кровью. — У нее даже в глазах кровь. Как кровь могла оказаться в глазах! Что он ей дал! Что мы ей дали! — Он обвел комнату бешеным взглядом. Пыльные стены, потолок, затянутый по углам паутиной. Он встретился взглядом с Духом, но в пустых глазах не было узнавания. Он вздрогнул всем телом и весь как-то обмяк.
Но потом вроде бы взял себя в руки. Взгляд опять стал осмысленным и живым; в глазах появился блеск, порожденный всем выпитым за сегодняшний вечер пивом и нездоровой решимостью.
— Я убью их, — сказал он. — Ты нашел Энн. Ты сумеешь найти и их тоже. Ты отведешь меня к ним и поможешь мне их убить.
Духу пришлось облизать губы, прежде чем заговорить: — Я не хочу никого убивать.
— Правда? — Стив невесело усмехнулся. — Тогда зачем тебе эта штука?
Дух опустил глаза и увидел, что держит в руке нож Аркадия. Тонкое лезвие ослепительно сверкало в холодном неоновом свете.
Он посмотрел Стиву в глаза и медленно покачал головой.
— Тогда пошел на хер! — Стив сорвался с кровати, выбежал в коридор и бросился к лестнице. Дух пошел следом.
Но на полпути к двери он остановился и достал из кармана платок. Вернулся к кровати и осторожно — двумя пальцами — вытащил плод за головку из пузыря запекшейся крови. Тыльной стороной ладони он случайно задел бедро Энн. Оно было шершавым от высохшей крови.
Крошечная головка была еще теплой, и на мгновение Духу показалось, что липкая кожа дышит у него в пальцах. Но это всего лишь дрожала его рука. Он завернул плод в носовой платок и убрал его в карман.
На площадке бушевал Стив. Он схватил иссушенный труп Аркадия за полы плаща, поднял его и со всей силы ударил головой о стену. Хрупкий череп раскололся. Сухая пыль полетела во все стороны и присыпала руки Стива, испачканные в крови Энн.
— Что ты с ней сделал! — прокричал Стив в расколотое лицо. — Что ты такое ей дал, урод! Ты ее отравил! И почему мы тебе поверили, почему!
Он швырнул тело на пол и пинком спустил его с лестницы. Оно грохнулось на площадку пролетом ниже; белый плащ накрыл кучку пыли и раскрошенных костей. Стив пошел вниз.
Дух догнал его и попытался взять за руку, но Стив вырвал руку и принялся носиться по магазину, круша все на своем пути. Он пнул накрытый бархатом алтарь, и тот опрокинулся набок; но черепа Эшли под ним не было. Он сорвал занавеску из бусин — яркие пластмассовые шарики рассыпались по полу. Он смел с полок бутылочки и коробки. Воздух наполнился странными едкими запахами.
— Мудак, — беспомощно проговорил Стив. — Проклятый засранный мудак. — Дух так и не понял, кого он имеет в виду: Господа Бога, Аркадия или себя самого. Он стоял, широко расставив ноги и бешено шаря глазами по комнате в поисках, чего бы еще поломать на кусочки, которые потом — по какому-то непонятному, но обязательно доброму волшебству — сложатся в целую и живую Энн. Он вырвал у Духа нож и занес его над головой.
Дух сразу понял, что Стив собирается сделать: он собирался разбить рукояткой стеклянный прилавок. Звон разбитого стекла весом в несколько сотен фунтов — даже в глухом переулке во Французском квартале посреди ночи — мог бы привлечь чье-то внимание. А им это было совсем ни к чему. Если учесть, что наверху лежит Энн вся в крови, а хозяин магазина и вовсе рассыпался в прах.
— Не надо. — Дух схватил Стива за руку.
Стив повернулся к нему, и на мгновение Дух испугался, что Стив ударит его ножом. Прямо в лицо. Но Стив просто стоял, держа кинжал над головой, и его рука дрожала от напряжения.
— Послушай. — Дух очень старался, чтобы его голос звучал спокойно. — Ты ни в чем не виноват. И даже Аркадий ни в чем не виноват. Энн сама сделала выбор. — Она была околдована, — подумал он, но вслух этого говорить не стал. Стиву бы это не помогло.
Стив беззвучно пошевелил губами. В его красных глазах было только отчаяние. Но он все-таки опустил нож. В это мгновение — несмотря на потеки крови на лбу и морщины усталости вокруг рта — он выглядел очень юным и очень ранимым. Сейчас он выглядел как тот одиннадцатилетний мальчик, которого Дух знал когда-то, которому так хотелось поверить в то, что говорил ему Дух, которому так хотелось доверять Духу, но все-таки не получалось — чтобы до конца.
Наконец Стив спросил: — Ты правда считаешь, что я не виноват? — Да, блин. Я правда считаю.
— И что даже Аркадий не виноват? Ты считаешь, она умерла не из-за яда, который он приготовил? — Она бы в любом случае умерла, Стив. Аркадий же предупреждал, что ей нельзя делать аборт. И что ребенок ее убьет. Мы ни в чем не виноваты. Ей уже ничто не могло бы помочь.
Ночь — это время, когда умирают мечты, — однажды сказала ему Энн. И теперь для нее навсегда будет ночь; и никто не поможет ей пережить эту последнюю, самую долгую ночь.
— Знаешь что? — Стив опять рассмеялся и убрал с лица волосы, перепачканные кровью. — У нее даже в глазах кровь. Как кровь могла оказаться в глазах! Что он ей дал! Что мы ей дали! — Он обвел комнату бешеным взглядом. Пыльные стены, потолок, затянутый по углам паутиной. Он встретился взглядом с Духом, но в пустых глазах не было узнавания. Он вздрогнул всем телом и весь как-то обмяк.
Но потом вроде бы взял себя в руки. Взгляд опять стал осмысленным и живым; в глазах появился блеск, порожденный всем выпитым за сегодняшний вечер пивом и нездоровой решимостью.
— Я убью их, — сказал он. — Ты нашел Энн. Ты сумеешь найти и их тоже. Ты отведешь меня к ним и поможешь мне их убить.
Духу пришлось облизать губы, прежде чем заговорить: — Я не хочу никого убивать.
— Правда? — Стив невесело усмехнулся. — Тогда зачем тебе эта штука?
Дух опустил глаза и увидел, что держит в руке нож Аркадия. Тонкое лезвие ослепительно сверкало в холодном неоновом свете.
Он посмотрел Стиву в глаза и медленно покачал головой.
— Тогда пошел на хер! — Стив сорвался с кровати, выбежал в коридор и бросился к лестнице. Дух пошел следом.
Но на полпути к двери он остановился и достал из кармана платок. Вернулся к кровати и осторожно — двумя пальцами — вытащил плод за головку из пузыря запекшейся крови. Тыльной стороной ладони он случайно задел бедро Энн. Оно было шершавым от высохшей крови.
Крошечная головка была еще теплой, и на мгновение Духу показалось, что липкая кожа дышит у него в пальцах. Но это всего лишь дрожала его рука. Он завернул плод в носовой платок и убрал его в карман.
На площадке бушевал Стив. Он схватил иссушенный труп Аркадия за полы плаща, поднял его и со всей силы ударил головой о стену. Хрупкий череп раскололся. Сухая пыль полетела во все стороны и присыпала руки Стива, испачканные в крови Энн.
— Что ты с ней сделал! — прокричал Стив в расколотое лицо. — Что ты такое ей дал, урод! Ты ее отравил! И почему мы тебе поверили, почему!
Он швырнул тело на пол и пинком спустил его с лестницы. Оно грохнулось на площадку пролетом ниже; белый плащ накрыл кучку пыли и раскрошенных костей. Стив пошел вниз.
Дух догнал его и попытался взять за руку, но Стив вырвал руку и принялся носиться по магазину, круша все на своем пути. Он пнул накрытый бархатом алтарь, и тот опрокинулся набок; но черепа Эшли под ним не было. Он сорвал занавеску из бусин — яркие пластмассовые шарики рассыпались по полу. Он смел с полок бутылочки и коробки. Воздух наполнился странными едкими запахами.
— Мудак, — беспомощно проговорил Стив. — Проклятый засранный мудак. — Дух так и не понял, кого он имеет в виду: Господа Бога, Аркадия или себя самого. Он стоял, широко расставив ноги и бешено шаря глазами по комнате в поисках, чего бы еще поломать на кусочки, которые потом — по какому-то непонятному, но обязательно доброму волшебству — сложатся в целую и живую Энн. Он вырвал у Духа нож и занес его над головой.
Дух сразу понял, что Стив собирается сделать: он собирался разбить рукояткой стеклянный прилавок. Звон разбитого стекла весом в несколько сотен фунтов — даже в глухом переулке во Французском квартале посреди ночи — мог бы привлечь чье-то внимание. А им это было совсем ни к чему. Если учесть, что наверху лежит Энн вся в крови, а хозяин магазина и вовсе рассыпался в прах.
— Не надо. — Дух схватил Стива за руку.
Стив повернулся к нему, и на мгновение Дух испугался, что Стив ударит его ножом. Прямо в лицо. Но Стив просто стоял, держа кинжал над головой, и его рука дрожала от напряжения.
— Послушай. — Дух очень старался, чтобы его голос звучал спокойно. — Ты ни в чем не виноват. И даже Аркадий ни в чем не виноват. Энн сама сделала выбор. — Она была околдована, — подумал он, но вслух этого говорить не стал. Стиву бы это не помогло.
Стив беззвучно пошевелил губами. В его красных глазах было только отчаяние. Но он все-таки опустил нож. В это мгновение — несмотря на потеки крови на лбу и морщины усталости вокруг рта — он выглядел очень юным и очень ранимым. Сейчас он выглядел как тот одиннадцатилетний мальчик, которого Дух знал когда-то, которому так хотелось поверить в то, что говорил ему Дух, которому так хотелось доверять Духу, но все-таки не получалось — чтобы до конца.
Наконец Стив спросил: — Ты правда считаешь, что я не виноват? — Да, блин. Я правда считаю.
— И что даже Аркадий не виноват? Ты считаешь, она умерла не из-за яда, который он приготовил? — Она бы в любом случае умерла, Стив. Аркадий же предупреждал, что ей нельзя делать аборт. И что ребенок ее убьет. Мы ни в чем не виноваты. Ей уже ничто не могло бы помочь.
Страница 142 из 149
