Потерянные души

Зиллах поманил его с дивана. Никто сразу понял, чего он хочет — хотя бы уже по его улыбке, — и подавил в себе всплеск раздражения. Неужели Зиллах не понимает, что это будет неправильно — заниматься любовью здесь, в этом доме! Никто не мог подойти к нему. На этот раз — нет. Там, в конце коридора, окутанный запахом крови и роз, был Дух. И Никто почему-то подумал, что этот запах — отчасти его вина. Он не должен был приводить в этот дом своих новых друзей, свою семью. Теперь он живет в другом мире и не может мотаться туда-сюда из одного мира в другой.

Он пошел по этому белому коридору.

Коридор был длинный и сумрачный. Его освещал только свет из открытых дверей прилегающих комнат. Кто-то оставил свет в ванной. Никто протянул руку и выключил свет, но даже без света он хорошо разглядел большую старинную ванну на ножках в виде грифоновых лап. На краю ванны стояла одинокая банка из-под пива. Теперь Никто видел даже в темноте, причем видел четко и ясно — все до мельчайших деталей. Воздух в доме был чистым, как прохладная ключевая вода.

Никто встал перед дверью спальни. Наверняка это была спальня Духа. К потолку были пришпилены яркие осенние листья и сухие цветы. Стены были сплошь расписаны и изрисованы цветными чернилами и мелками, фломастерами и карандашами: карты существующих городов и стран, карты волшебных сказочных земель, лица, которые как будто дышали и, казалось, сейчас заговорят. И слова. Сотни слов. Фразы — цитаты и строчки из песен. Целые строфы стихов. Просто отдельные слова, запечатленные на стене из-за их сумрачной или блистательной красоты. А на потолке над кроватью была целая россыпь звезд, которые проглядывали сквозь тонкую листву, — вселенная, созданная желтой краской, тускло светящейся в полумраке.

Господи, кажется, я дома, — подумал Никто и вошел в комнату. И в это мгновение человек на кровати — человек, которого Никто не заметил сразу, потому что он лежал очень тихо, укрывшись с головой, а его бледные волосы были почти незаметны на белой подушке, — рывком сел на постели и закричал: — НИКТО!

Трое в гостиной сразу встрепенулись. Молоха подавился пивом, и оно пролилось ему на подбородок.

— Никто? — переспросил он, откашлявшись.

— Никто, — кивнул Твиг.

Зиллах недобро прищурился.

— Мы позаботимся о нашем Никто, — прошипел он. Он поднялся с дивана стремительным неуловимым движением и исчез в глубине дома. Пару секунд Молоха с Твигом просто таращились ему вслед. Потом они переглянулись, пожали плечами и направились следом за Зиллахом.

Стиву снился сон. Энн была у него в голове. Она колошматила кулаками ему по черепу изнутри, пытаясь пробиться наружу. Да пошла она на хер. Да пусть она хоть сгниет, ему глубоко наплевать. (А что, ты думаешь, она делает? — спросил мерзкий внутренний голос, но Стив сделал вид, что не слышит!) Чего она рвется и жалуется? Ей же нравилось трахать ему мозги. Теперь у нее есть такая возможность — в буквальном смысле слова.

Но потом он почувствовал, как ему в мозг вгрызаются острые зубы.

Поначалу он решил, что ему показалось. Но острая как бритва боль разрывала ему мозги и долбила по кости черепа. Он понял: Энн хочет прогрызть дыру у него в голове, чтобы выбраться наружу. Он чувствовал, как она рвет зубами мягкую ткань его мозга. Он сжал голову обеими руками, вонзил ногти в кожу под волосами. Он пытался остановить ее, вырвать ее у себя из головы, пока она не нанесла ему раны, которые уже невозможно будет залечить…

— Господи, мать твою, — выдохнул он, просыпаясь. Со стены над кроватью ему улыбалась голая красотка с разворота «Penthouse» выставив на обозрение все свои прелести. Стив поморщился, сорвал со стены плакат, смял его и зашвырнул в угол.

В соседней комнате Дух испуганно закричал. Похоже, он выкрикнул слово: Никто.

Сегодня утром всем снятся кошмары. Или, вернее будет сказать, сегодня вечером. Во сколько они легли? Без понятия. Стива слегка мутило с похмелья. Ему всегда снились кошмары, когда он напьется. Но кошмары Духа — совсем другое дело. Они были слишком реальны, чтобы не обращать на них внимания.

Стив встал с кровати, натянул трусы — еще относительно чистые — и футболку, которую уже давно надо было стирать. Да, сказал он себе, пора бы устроить стирку. И, может быть, сдать бутылки. И извиниться перед всеми, кого он обидел. И, может быть, даже начать новую жизнь, пока у него есть запал.

А потом он услышал голоса в гостиной и топот ног в коридоре.

Стив ненавидел, когда покушались на его личную жизнь или собственность. Это не просто его бесило — это ввергало его в психоз. Однажды, еще в старшей школе, кто-то украл новый радиоприемник у него из машины. Стив три ночи не спал, караулил на улице — ждал, что «урод и ублюдок» появится снова.«Урод и ублюдок» конечно же, не появился. Сама мысль о том, что в этот дом, в дом мисс Деливеранс, вломились какие-то чужаки, была просто невыносимой. Это был дом белой магии, доброго волшебства. Это было святилище, черт побери.