Фандом: Гарри Поттер. Фантазия на тему мини «Да чтоб тебя!». Прошло три года, а они по-прежнему встречаются в той же переговорной…
41 мин, 30 сек 8331
В три шага Малфой пересек комнату и, грубо схватив ее за плечи, выдернул из кресла.
— Так скажи мне, наконец, правду? Все происходящее между нами было для тебя всего лишь сексом?! Отвечай! Отвечай, черт бы тебя побрал! — его глаза вспыхнули каким-то лихорадочным огнем.
— А для тебя? Для тебя?! — она не заметила, как перешла на крик. — Почему ты заставляешь меня сказать то, чего сам произнести не в силах? Все эти годы…
Невольные слезы уже текли по лицу, когда Гермиона, ничего не видя, поняла, что Малфой прижимает ее к себе так крепко, что было больно, и его губы (эти чертовы Малфоевские губы!) шепчут ей на ухо:
— Глупая… маленькая глупая упрямица.
— Не смей называть меня глупой! — она хотела возмутиться, но не успела.
Потому что водоворот ощущений, по которым она так соскучилась, уже закружил: прикосновения этих губ, этих рук… Его тело, запах, шелк волос — раздевая его, Гермиона краем сознания понимала, что проваливается в такое привычное, но все еще невероятное, завораживающее наслаждение, которое всегда дарила их близость. Та животная чувственность, с которой они всегда отдавались друг другу, уже накрывала с головой. Да… только с ним она чувствовала себя рабыней и королевой одновременно. Только с ним каждое движение тела, каждый стон, каждое прикосновение казалось правильным и естественным. Только с ним она не боялась и не стеснялась ничего…
И она не отдавала себе отчета, когда в самый главный, самый сладкий момент с губ слетело:
— Ты — мой, Малфой! Никому не отдам!
А чуть позже, когда уткнувшись ему в шею, зализывала на ней свежий укус, услышала:
— Ну, это еще неизвестно — кто кого не отдаст.
Позже, когда они, обнявшись, лежали в постели, ласково поглаживая друг друга, Люциус лениво спросил:
— И как долго ты собиралась прятаться здесь?
— До конца недели, а что? — Гермиона приподнялась на локте.
Расслабленный Малфой приоткрыл глаза.
— Ничего. До конца недели время у меня есть.
— Ты останешься со мной? — спросила Гермиона и тут же поняла, что вопрос прозвучал несколько двусмысленно. Она смутилась, слегка напрягшись, в ожидании ответа.
Несколько мучительных для нее мгновений Люциус Малфой молчал, а потом, взяв двумя пальцами за подбородок и глядя в глаза, властно и отчетливо произнес:
— Во избежание недопонимания в будущем, хочу, чтобы ты знала и отдавала себе отчет — теперь ты будешь со мной есть, спать, работать… И проводить отпуск ты тоже будешь со мной.
— Малфой, ты — просто невыносим! — Гермиона по привычке собралась возмутиться, но неожиданно для себя поняла, что ей совсем не хочется этого. И потому рассмеялась.
— Ничего… как-нибудь вынесешь, — самодовольно усмехнулся Люциус, снова потянувшись к ее губам.
Счастливая и уставшая она уже проваливалась в сон, когда ветер с моря колыхнул легкие занавеси, и что-то коснулось ее лодыжки. Мягкое, нежное прикосновение сопровождал шепот:
— Ну вот, дитя, случилось в этом мире все так, как и должно случиться. Теперь же спи и набирайся сил — потомка бога выносить непросто.
Вслед за этим раздался тихий смешок, и почти уснувшая Гермиона все-таки успела подумать: «Как? Уже?!»
— Так скажи мне, наконец, правду? Все происходящее между нами было для тебя всего лишь сексом?! Отвечай! Отвечай, черт бы тебя побрал! — его глаза вспыхнули каким-то лихорадочным огнем.
— А для тебя? Для тебя?! — она не заметила, как перешла на крик. — Почему ты заставляешь меня сказать то, чего сам произнести не в силах? Все эти годы…
Невольные слезы уже текли по лицу, когда Гермиона, ничего не видя, поняла, что Малфой прижимает ее к себе так крепко, что было больно, и его губы (эти чертовы Малфоевские губы!) шепчут ей на ухо:
— Глупая… маленькая глупая упрямица.
— Не смей называть меня глупой! — она хотела возмутиться, но не успела.
Потому что водоворот ощущений, по которым она так соскучилась, уже закружил: прикосновения этих губ, этих рук… Его тело, запах, шелк волос — раздевая его, Гермиона краем сознания понимала, что проваливается в такое привычное, но все еще невероятное, завораживающее наслаждение, которое всегда дарила их близость. Та животная чувственность, с которой они всегда отдавались друг другу, уже накрывала с головой. Да… только с ним она чувствовала себя рабыней и королевой одновременно. Только с ним каждое движение тела, каждый стон, каждое прикосновение казалось правильным и естественным. Только с ним она не боялась и не стеснялась ничего…
И она не отдавала себе отчета, когда в самый главный, самый сладкий момент с губ слетело:
— Ты — мой, Малфой! Никому не отдам!
А чуть позже, когда уткнувшись ему в шею, зализывала на ней свежий укус, услышала:
— Ну, это еще неизвестно — кто кого не отдаст.
Позже, когда они, обнявшись, лежали в постели, ласково поглаживая друг друга, Люциус лениво спросил:
— И как долго ты собиралась прятаться здесь?
— До конца недели, а что? — Гермиона приподнялась на локте.
Расслабленный Малфой приоткрыл глаза.
— Ничего. До конца недели время у меня есть.
— Ты останешься со мной? — спросила Гермиона и тут же поняла, что вопрос прозвучал несколько двусмысленно. Она смутилась, слегка напрягшись, в ожидании ответа.
Несколько мучительных для нее мгновений Люциус Малфой молчал, а потом, взяв двумя пальцами за подбородок и глядя в глаза, властно и отчетливо произнес:
— Во избежание недопонимания в будущем, хочу, чтобы ты знала и отдавала себе отчет — теперь ты будешь со мной есть, спать, работать… И проводить отпуск ты тоже будешь со мной.
— Малфой, ты — просто невыносим! — Гермиона по привычке собралась возмутиться, но неожиданно для себя поняла, что ей совсем не хочется этого. И потому рассмеялась.
— Ничего… как-нибудь вынесешь, — самодовольно усмехнулся Люциус, снова потянувшись к ее губам.
Счастливая и уставшая она уже проваливалась в сон, когда ветер с моря колыхнул легкие занавеси, и что-то коснулось ее лодыжки. Мягкое, нежное прикосновение сопровождал шепот:
— Ну вот, дитя, случилось в этом мире все так, как и должно случиться. Теперь же спи и набирайся сил — потомка бога выносить непросто.
Вслед за этим раздался тихий смешок, и почти уснувшая Гермиона все-таки успела подумать: «Как? Уже?!»
Страница 12 из 12
