Потому, что могу

Её бедра непроизвольно дёрнулись, то ли насаживаясь, то отстраняясь, Августусу было всё равно; он подвигал пальцем туда-обратно, чуть надавил большим на клитор… Было неожиданно интересно наблюдать за тем, как темнели её глаза, когда от постепенно усиливавшегося возбуждения расширились зрачки, как её дыхание стало более рваным, как она закусила нижнюю губу, подавляя рвущийся стон. Тело предавало хозяйку, наслаждаясь ласками.

Она попыталась пересилить себя, сосредоточиться на нём — Августус видел это по её глазам, но просьба остановиться звучала как мольба продолжать.

— Расслабься, — приказал он.

Оперевшись на локоть, он надавил коленом, заставляя её шире раздвинуть ноги, и встретил сопротивление. Это рассмешило его.

— Я ведь всё равно трахну тебя, — добродушно усмехнулся он, задвигав пальцами внутри неё быстрее. Десяток секунд спустя сопротивление прекратилось — она не могла долго удерживать напряжение в мышцах при таком способе отвлечения. Но стоило ему замедлить темп и вновь надавить коленом — девушка снова попыталась сдвинуть ноги. — Зачем ты сопротивляешься?

— Отпустите меня! — приглушённо попросила она.

— Не говори глупостей, — поморщился он, перенося на неё весь свой вес, — это меня лишь разозлит. Ты же не хочешь меня злить?

В её глазах стояли слёзы, но это его не волновало, главное, она перестала нести чушь.

Мысли начинали путаться от возбуждения, поэтому Августус решил закончить с наблюдением и перейти наконец к делу. Предположения подтвердились: пленница почти не сопротивлялась, лишь для галочки уворачиваясь и сжимая ноги.

— Сделай так ещё раз, — неожиданно даже для себя попросил он, когда она резко сжала мышцы и его член оказался в горячем влажном плену.

Это стало последней каплей, и девушка беззвучно разрыдалась, вытянувшись под ним безвольной куклой. Странно, но Августуса это даже немного разочаровало. Впрочем, не настолько, чтобы остановиться. Мерно вбиваясь в податливое и покорное тело, он выбросил все лишние мысли из головы, окунаясь в наслаждение. Ему было наплевать на чувства женщин, однако почти каждая их них на второй-третий раз переставала корчить из себя недотрогу и тоже получала удовольствие.

Не сразу, но пленница включилась в процесс. Её движения были неловкими, она часто не попадала в ритм, и всё же то, как она принимала его, нельзя было спутать с сопротивлением. Августус не ожидал, что вчерашняя девственница сумеет получить удовольствие; хотя он и не причинял ей боль специально, всё же ощущения она должна была испытать не самые приятные. И однако же ей нравилось! Он чуть сместился, так, чтобы во время каждого толчка выходящий почти полностью член проходил по её клитору, и тут же был вознаграждён стоном.

Любознательность победила. Сможет ли он заставить эту юную женщину молить его о продолжении, отринув все принципы и нормы морали? Удастся ли ему заставить её, выбирая между врагами и союзниками, отдать предпочтению сексу с ним и позабыть о друзьях? Он чуть замедлился, и девушка тут же сама подалась навстречу, забрасывая ногу ему на задницу.

Рассуждения отступили — ощущения были слишком насыщенными.

Сжав её ягодицу, он вновь принялся вбиваться в неё, чувствуя, что вот-вот кончит, но она уже поборола секундное помешательство и попыталась вновь прикинуться ветошью.

— Не играй со мной, девочка! — прорычал Августус и кончил — по телу прокатилась судорога.

Она смотрела на него с ненавистью и разочарованием — сама она пика не достигла.

— Думаешь, справишься со мной? — отдышавшись, спросил Августус ехидно.

Она отвернулась, закусив губу, и дёрнулась, когда он прошёлся по телу очищающими чарами. Но не сказала ни слова.

— Ну давай поиграем… — недобро усмехнулся он.

Слегка отстранившись, не давая ей возможности сдвинуть ноги, он ввёл в неё сразу два пальца, а большой приставил к клитору.

— Нравится? — поинтересовался он через минуту.

Она старалась это скрыть, но, хотя выражения глаз он не видел, закушенная губа и прерывистое дыхание говорили о многом.

— А так? — ухмыльнулся он и сжал губами сосок.

Она дёрнулась и ахнула, но ничего не могла сделать, чтобы отстраниться, и потому была вынуждена терпеть пытку удовольствием.

Августус и сам не ожидал, что ему понравится играть с ней. Он менял скорость и амплитуду движения пальцев, облизывал, сосал и кусал её грудь, и чётко прислушивался к сигналам её тела — в отличие от слов, оно не лгало. И когда по её телу пробежала первая судорога — предвестница оргазма — резко остановился.

Девчонке потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее.

— Ещё! — простонала она, кажется, даже не понимая, к кому обращается, и насадилась на его пальцы.

Августус сыто улыбнулся и навалился на неё всем телом, резко входя на всю длину давно возбуждённым членом.

Пленница забылась сном после третьего раза — вымотанная, но полностью удовлетворённая, и Августус, боясь тоже уснуть, принялся рассматривать её. Некрасивая, угловатая, вся какая-то несуразная… но с мягкой гладкой кожей и упругой внутри. Она ему нравилась, и трахать её было весьма приятно.