Потому, что могу

Августус совершенно не волновался, что девчонка может не разделить его планов — такая малость не могла его смутить. А вот то, что при победе Лорда ей недолго останется жить, его не устраивало. Но придумать выход он не мог и оттого злился.

Вызов поступил около девяти вечера, когда Августус уже переоделся в халат и расположился перед камином с книгой. Недоумевая, что могло понадобиться от него Лорду в такое время, Августус поспешил явиться на зов. Каково же было его удивление, когда вместо привычной малфоевской гостиной он оказался на природе.

Вокруг толпились Пожиратели Внутреннего круга. По лицам он видел, что некоторые пребывают в таком же недоумении, как и он, поэтому не стал высовываться с вопросами, дожидаясь, пока это сделает кто-то другой. Расчёт оправдался, всего через пару минут Треверс обратился к Лорду и, после небольшого Круциатуса, получил ответ: сегодня будет произведён захват школы.

Над поляной сгустилась тишина. Августус скосил глаза вправо, потом влево — ошарашенные лица были со всех сторон.

Участвовать в бою ему совсем не хотелось. Он умел сражаться — а как может быть иначе? — но не любил, предпочитая побеждать не за счёт глупого махания волшебной палочкой и скорости реакции, а интеллектом. По крайней мере, в дискуссиях не было опасности получить случайный удар в спину. В составе толпы он вынужденно следовал за Лордом, переместившимся поближе к Хогвартсу, и невольно замечал, что далеко не все жаждут начать бой. Невербально наложив на себя чары отвлечения внимания, Августус неподвижно замер на краю поляны: обвинить его в дезертирстве никто бы не смог, но и пригласить присоединиться тоже. Уходить он не спешил — Лорд мог призвать его в любое мгновение, и тогда промедление может стать смертью без всякого подобия, — но чем дольше наблюдал, тем отчётливее понимал, что лёгкой победы не будет.

Когда события закрутились с бешеной скоростью, Августус стал отступать. Появление Поттера застало его на полпути к антиаппарационному барьеру, по-прежнему державшемуся над территорией школы.

… И всё же уйти он не сумел. Сначала дорогу перекрыл отряд дементоров, пробиваться через которых дураков не нашлось, а потом стало поздно — Лорд пал, и в неразберихе он всё-таки получил случайное проклятие в спину. Лёжа на холодной и влажной земле, Августус провожал спины более удачливых Пожирателей смерти, исчезавших в вихрях аппараций, и думал о том, доведётся ли ему ещё хотя бы раз насладиться теплом камина.

В себя он пришёл в камере предварительного заключения в Министерстве магии. Горло раздирал кашель, нос был заложен, болела спина — майские ночи на севере Шотландии не располагали к лежанию на земле. В камере он был один, вокруг было тихо, но гнетущая атмосфера не влияла на него — он привык к одиночеству и тишине и ценил их, даже если условия вокруг ничем не напоминали неуютную, но тёплую родную гостиную с камином.

Однако долго ждать ему не пришлось. Донёсся шум шагов, остановившихся прямо за его дверью, загремели ключи, заскрипела дверь, и в камеру вошла она.

— Добрый день, мистер Руквуд.

Августус моргнул, не веря своим глазам.

Дверь камеры закрылась, и они остались один на один.

— Меня зовут Гермиона Грейнджер, если вам интересно, — сухо произнесла она, но ноздри раздувались, губы были поджаты, а глаза метали молнии: о спокойствии не шло и речи.

Ему было неинтересно. Какая разница, как её зовут? Гораздо больше его волновало, почему она пришла к нему.

Не дождавшись вербальной реакции, Гермиона заговорила вновь:

— Вы были арестованы как пособник Волдеморта. Судебное заседание было позавчера, и вас приговорили к Азкабану.

— Фарс, — усмехнулся он.

— Нет, мистер Руквуд, слушание было заочным. Вас, как и всех остальных Пожирателей смерти, приговорили к Азкабану. Лишь сроки разные назначили.

— И какой же у меня срок?

И тут она торжествующе улыбнулась:

— Бесконечный!

— Я никого не убивал, — возразил Августус, действительно веря, что это важно. — Мне не за что давать такой срок.

— Не убивали?! — прорычала она, наступая на него и нависая над так и не поднявшимся с пола Августусом. — То, что вы сделали со мной, — хуже смерти!

— Пф! Тебе понравилось.

Гермиона размахнулась и влепила ему пощёчину. Августус рассмеялся… но нужного эффекта не достиг — закашлялся.

Он видел, что её переполняют эмоции. Чувствовал, что ей хочется вцепиться в его лицо когтями или придушить его, но так же он ощущал и то, что она помнит, как хорошо ей было с ним… и это всё лишь усложняло.

— Ты пришла зачем? Хочешь меня?

Гермиона задохнулась от ярости.

— Вы никогда не выйдете на свободу! — произнесла она, взяв себя в руки.

— Почему?

— Я не допущу этого!

— Это не от тебя зависит, — хмыкнул Августус и тут же понял, что зря это сказал.

По лицу Гермионы разлилась издевательская улыбка — он видел такую у Беллатрисы перед тем, как та приступала к пыткам.

— От меня, — едва ли не промурлыкала она. — Это зависит именно от меня. О том, что вы со мной сделали, никто не знает. И не узнает! Но я-то знаю…