Тогда не было ни гнева, ни лютой ненависти ко всему, что не соответствует правилу. Был только страх… Страх смерти.
23 мин, 26 сек 2263
— Тихим, невинным голосом отвечал он, наслаждаясь воспоминаниями о той сладкой истоме чужих мук.
— Кому?
— Всем.
— Точнее? Вас принудили к этому?
— Нет!
— Тогда кому хотел помочь?
— Обществу… Такие как они недостойны называться людьми… Все просто по-моему.
Больше слов не потребовалось… Большего никто бы и не услышал.
На следующий же день его приговорили к казни на электрическом стуле. А вечером того же дня приговор был приведен в исполнение. Вермонта вели в кандалах, в его сопровождении было не меньше десяти человек, на низкий, металлический стул его усадила женщина. Она была молода и смотрела на Вермонта с презрением. Он решил заговорить с ней:
— И за что меня так… пытают? — с недоумением поговорил мужчина.
Молодая леди пропустила его слова мимо ушей, заковывая его покрепче.
— Ты не знаешь? — Снова спросил ее Вермонт, в его глазах словно светилось маленькое солнышко, как в глазах ребенка, которые съел все конфеты или раскрасил стены красками.
Терпение женщины закончилось, только все пряжки были застегнуты, она выпрямилась, взглянув ему в глаза и, замахнувшись, ударила его по лицу с оглушительным щелчком. Убийца будто ничего не почувствовал, но на щеке его остался красный след. Он медленно поворачивал голову, шепча:
— Да, маленькая моя, ты не знаешь.
Лицо девушки исказилось гневом, но больше она ничего не сделала. Она удалилась из клетки приговоренного, запустив Убийственную Машину. Напряжение направилось по проводам, а потом и по железным листам прямо к нареченному. Но электричество словно обходило мужчину стороной, будто оно было обязано ему, напряжение в 1.585 вольт вызывало у Вермонта лишь сладкий стон. Его лицо не отражало ни боли, ни страха, а некое благоговение, будто он сейчас уснет.
После двух часов безуспешных попыток Вермонта отвели в камеру, снова втолкнув в нее ногой, на этот раз намного сильнее. Он сидел в ней без еды и воды около двух суток в ожидании нового приговора. Никто не заботился о его состоянии, мимо него проходили отводя глаза. Но его не боялись, его презирали.
Прошло пять дней, убийца был истощен, но умереть от голода он так же не мог, Ксафан** так же берег его от Своей Смерти, насыщая духом тления. И на только на шестой день в его комнату вошли двое мужчин, готовые просто — напросто расстрелять убивца собственным оружием, несмотря на то, что за это их скорее всего уволят. Но только они вошли в камеру им открылось удивительное зрелище. На скамье лежал Вермонт. На стене огромными буквами было выведено «Суд совершен!», под надписью же высыхал отпечаток руки, напоминавший роспись, роспись Покойного. Но никто не узнает, что автор хотел предать. Автор мертв. Автор перегрыз себе вены.
Но Право на Жизнь дано каждому.
Примечание автора: Данте Алигьери — автор «Божественной Комедии», описавший девять кругов ада.
Ксафан — демон голода, чаще всего рождающийся во время войны, не дающий насыщения от еды.
— Кому?
— Всем.
— Точнее? Вас принудили к этому?
— Нет!
— Тогда кому хотел помочь?
— Обществу… Такие как они недостойны называться людьми… Все просто по-моему.
Больше слов не потребовалось… Большего никто бы и не услышал.
На следующий же день его приговорили к казни на электрическом стуле. А вечером того же дня приговор был приведен в исполнение. Вермонта вели в кандалах, в его сопровождении было не меньше десяти человек, на низкий, металлический стул его усадила женщина. Она была молода и смотрела на Вермонта с презрением. Он решил заговорить с ней:
— И за что меня так… пытают? — с недоумением поговорил мужчина.
Молодая леди пропустила его слова мимо ушей, заковывая его покрепче.
— Ты не знаешь? — Снова спросил ее Вермонт, в его глазах словно светилось маленькое солнышко, как в глазах ребенка, которые съел все конфеты или раскрасил стены красками.
Терпение женщины закончилось, только все пряжки были застегнуты, она выпрямилась, взглянув ему в глаза и, замахнувшись, ударила его по лицу с оглушительным щелчком. Убийца будто ничего не почувствовал, но на щеке его остался красный след. Он медленно поворачивал голову, шепча:
— Да, маленькая моя, ты не знаешь.
Лицо девушки исказилось гневом, но больше она ничего не сделала. Она удалилась из клетки приговоренного, запустив Убийственную Машину. Напряжение направилось по проводам, а потом и по железным листам прямо к нареченному. Но электричество словно обходило мужчину стороной, будто оно было обязано ему, напряжение в 1.585 вольт вызывало у Вермонта лишь сладкий стон. Его лицо не отражало ни боли, ни страха, а некое благоговение, будто он сейчас уснет.
После двух часов безуспешных попыток Вермонта отвели в камеру, снова втолкнув в нее ногой, на этот раз намного сильнее. Он сидел в ней без еды и воды около двух суток в ожидании нового приговора. Никто не заботился о его состоянии, мимо него проходили отводя глаза. Но его не боялись, его презирали.
Прошло пять дней, убийца был истощен, но умереть от голода он так же не мог, Ксафан** так же берег его от Своей Смерти, насыщая духом тления. И на только на шестой день в его комнату вошли двое мужчин, готовые просто — напросто расстрелять убивца собственным оружием, несмотря на то, что за это их скорее всего уволят. Но только они вошли в камеру им открылось удивительное зрелище. На скамье лежал Вермонт. На стене огромными буквами было выведено «Суд совершен!», под надписью же высыхал отпечаток руки, напоминавший роспись, роспись Покойного. Но никто не узнает, что автор хотел предать. Автор мертв. Автор перегрыз себе вены.
Но Право на Жизнь дано каждому.
Примечание автора: Данте Алигьери — автор «Божественной Комедии», описавший девять кругов ада.
Ксафан — демон голода, чаще всего рождающийся во время войны, не дающий насыщения от еды.
Страница 7 из 7
