Правосудие превыше всего

Она отчаянно замотала головой. Он поднял ее, подумав, что такая уж его доля в сей день — сгребать с полу рыдающих баб, схватил Скорпиона за худой подбородок и вгляделся в заплаканное лицо:

— Тогда кто виновен? Ведь ты знаешь ответ. Знаешь. Почему ты не говоришь?

— Я не знаю наверняка, — тихо всхлипнула она. — Догадываюсь, но ты же мне не веришь…

Тонкая и маленькая, она дрожала в его руках, и ему наконец-то стало немного жаль ее. Что могла сделать такая, оставшись одна? А эта решилась пойти против целого мира. Собрала людей, долго и успешно правила своей шайкой…

— … не далее чем вчера люди Скорпиона зарезали его лучшего друга.

— Люди Скорпиона?! Этого не может быть!

Неужели она действительно ничего не знала об убийстве Шераги?!

— Скажи, — вздохнув, с обидой в голосе спросила Эльмира, — почему ты чуть было не ушел? Я ведь сразу, еще тогда, поняла, чего ты от меня хочешь.

Мерих молчал, не зная, как ответить.

— Твои глаза выдают тебя, — шепнула она. — Вот и сейчас тоже…

Женщины редко ошибаются, но он отвернулся, едва она попыталась дотянуться и поцеловать его.

— А ты все-таки боишься меня, Мерих, — поддразнила она его.

— Нет, просто не хочу захлебнуться собственной кровью, когда ты вырвешь мне язык.

Скорпион довольно засмеялась, сразу забыв про слезы:

— Есть и другие способы ужалить. Ты и сам знаешь: будь я убийцей и желай я твоей смерти, ты еще вчера не добрался бы до дому.

Он пристально посмотрел на нее, по-прежнему не понимая, что в ней не так. Необычная наружность? Нет, он кого только не повидал за прошедшие годы. Взгляд? Она казалась юной и беззащитной, она плакала и смеялась именно тогда, когда нужно, ловко соблазняла и неплохо убеждала, но взор ее все время оставался холодным и цепким, словно у старухи-торговки, знающей цену всему на свете. Только теперь он увидел, как ее заплаканные глаза наливаются темнотой.

Она не хотела подводить своих людей. Любая другая продала бы всех с потрохами за возможность просто сбежать! Странная преступница и еще более странная женщина — чужая наложница… Он и не думал, что опасное и недозволенное так подстегивает его.

— Запри дверь, — сдавленным голосом сказал он.

Сбросить пояс с оружием — вот и все, что он успел. Снять одежды? Пустое. Перейти на заботливо застеленное ложе? Нет времени. Подхватить — и на пол, на ковры и подушки, прямо как есть, удержать на чреслах, и пусть слышат те, кому до этого дело… Мерих в глубине души надеялся, что все обойдется без подвоха, но подвох все-таки обнаружился.

Скорпион была непорочна.

— Что с твоим лицом? — улыбнулась она, увидев, как округляются его глаза, а он остановился, наблюдая, как все разваливается — все обвинения, все подозрения, все то, на чем он так настаивал и за что в глубине души хотел ненавидеть ее. Она не принадлежала Мельхису и не была с ним прошлой ночью. Более чем вероятно, и не убивала его. Она не соблазняла Шерагу, она не соблазняла Бекима, она вообще не ведала до той минуты мужского прикосновения и лишь с ним согласилась на это… Он испытал непередаваемое облегчение, будто с него упали тяжкие оковы.

— Почему ты не сказала сразу? — прошептал он.

— А ты бы мне поверил? — вполголоса ответила она и деловито устроилась поудобнее. — Как еще я могла бы доказать тебе?

— Прости, — из последних сил выдавил он, не зная, что теперь делать со всем этим. Он догадался, что не нужен ей: Скорпион поманила его с одной целью — подтвердить свою невиновность, и ей это удалось, но для него оказалось неожиданно больно. От внезапного стыда и разочарования он даже остыл.

Она все поняла. Поняла — и провела ногтями по его плечам:

— Ну уж нет, — прошипела она ему прямо в лицо, — не думай, что, оскорбившись, избавишься от меня. Хорошо, что ты мне веришь теперь, но это не главное. Слишком поздно бежать. Ты попался, шериф.

Гибель девичества, казалось, нимало ее не обеспокоила. В ней не чувствовалось ни страха, ни боли, ни колебаний. Не нужно было ни уговаривать ее, ни разжигать в ней первый робкий огонек страсти — ее пламя полыхало едва ли не жарче, чем его собственное.

Эльмира нетерпеливо толкнула его — раз, другой… Мерих в изумлении смотрел на нее — таких он еще не встречал. Юная телом, но зрелая разумом и хорошо, слишком хорошо знающая, чего хочет.

— Я с тобой, потому что так решила, — тихо сказа она, глядя на него с вызовом; ее поза и манеры были более чем красноречивы, и его плоть охотно отозвалась, — а решила, едва ты переступил мой порог. Я и прежде слышала о тебе, не только от бедного Бекима, и хотела с тобой познакомиться. Тебя ведь многие знают. Говорят, ты суров, непреклонен и правосудие для тебя превыше всего… Я понимала, что это правда и что ты до меня доберешься. Я ждала этого, думала прежде просто поглядеть на тебя, но когда ты начал раздевать меня, пытаясь напугать, я убедилась, что сделала верный выбор.

— О женщины, — Мерих тяжко вздохнул, — никогда мне вас не понять.