Слушайте, книги, а вы знаете, что вас больше, чем людей? Если бы все люди исчезли, вы могли бы населять землю и были бы точно такими же, как люди. Среди вас есть добрые и честные, мудрые, много знающие, а также легкомысленные пустышки, скептики, сумасшедшие, убийцы, растлители, дети, унылые проповедники, самодовольные дураки и полуохрипшие крикуны с воспаленными глазами. И вы бы не знали, зачем вы. В самом деле, зачем вы? Стругацкие. «Улитка на склоне»...
40 мин, 17 сек 4404
На лице полковника да Манчадо на миг появилось не предусмотренное уставом выражение, но Луис успел заметить его. Он сделал сложный жест рукой, который мог означать и презрение, и разочарование, и произнес:
— Ну что же, значит, опасаться нам нечего. Давай посмотрим, какова ситуация на западном фланге.
Да Манчадо вытянулся в струнку, щелкнул каблуками и принялся рапортовать. На западном фланге, как и следовало ожидать, ситуация развивалась ровно так, как это нужно было Луису Тарагорнскому, Повелителю Холода и Нежити, самому могучему некроманту Черных гор.
Луис рассеянно поднялся и подошел к окну. Покрытый снегом иззубренный хребет сквозь разноцветье витража казался бурым, словно бы покрытым засыхающей кровью.
Все шло так, как было запланировано. Но почему на дне черной и холодной, как преисподняя, души Повелителя Холода и Нежити ворочался противный страх?
За спиной Валерия что-то громко и кровожадно заурчало. Так мог бы урчать гигантский насос — грозно и яростно. Валерий глянул в зеркало и вздрогнул. Из-за плеча Валерия выглядывал совершенно незнакомый блондин с одутловатой, самодовольной физиономией. Его бычью шею стискивал жесткий стоячий воротник мундира. Зеленый бархат был щедро отделан золотым галуном. И, что окончательно возмутило Валерия, незнакомец читал его книгу — жадно, далеко вытягивая шею и аж перегибаясь через плечо Валерия! Он возмущенно обернулся и увидел кошку, сидевшую у его ног. Серую в полосочку, которую Валерий отсудил у жены.
— Так это ты мурчишь, — засмеялся Валерий.
Собственно, зверюга ему была совершенно не нужна. Валера знал, что Таня очень любит Матроскину. Этого было достаточно, чтобы оставить кошку себе. В суде Таня просто обалдела от такой мелочности, пыталась что-то доказать, объяснить, что эта кошка точно принадлежит ей, в отличие от серванта и кровати, на которые она, впрочем, тоже не претендует, да пусть он подавится! Но кошку Таня лично принесла из библиотеки, там тогда раздавали котят, что ли… Сначала супруги думали, что это кот, и назвали соответственно. Ошибка стала очевидна следующей весной, когда Матроскин начал призывно завывать и задирать задницу.
Валера это помнил ничуть не хуже жены, но стоял на своем. И настоял.
Он теперь частенько забывал ее кормить. Видимо, как раз поэтому Матроскина сейчас злобно мяукала и скребла когтями по полу, намекая, что этими когтями можно поскрести что-нибудь другое. Мягкое и теплое. Чью-нибудь ягодицу, например. Прыгала Матроскина отменно, так что даже с такого расстояния, без разбега, легко достала бы бедро Валерия, прикрытое… Да, собственно, ничем не прикрытое. Валерий только сейчас осознал, что стоит в прихожей полностью голым. Стало ясно, почему его бьет озноб. Валера решил надеть трусы и повернулся в сторону спальни. Злобный рык Матроскиной, которого не постеснялся бы и лев, пресек необдуманные действия хозяина на корню.
— Пойдем, моя девочка, — пробормотал Валерий, смирившись.
Он хотел было глянуть в зеркало, чтобы убедиться, что похмельный морок растаял без следа. Его затылок и шею пронзили ледяные иголочки. Валера передумал. У него внезапно появилось уверенность, что тот блондинчик все еще там. В зеркале. И, увидев его снова, будет гораздо сложнее сохранить рассудок. Валера двинулся в кухню. Насмешливый взгляд незнакомца из зеркала, холодный, как сталь, впивался в его спину точно между лопатками. Валерий понял, что если он не обернется и не проверит, это и станет первым шагом к безумию. Он остановился. И осторожно, медленно оглянулся через плечо.
Из зеркала на него смотрела только собственная физиономия — бледная и испуганная.
«Надо все-таки передохнуть», подумал Валерий. — «И так на работу скоро. Хоть недельку просто дома посидеть. Как раз весь спирт из организма выйдет»….
Бдительная, как заградотряд, Матроскина следовала за хозяином, помахивая грозно распушенным хвостом.
Из-под одеяла торчали пятки Леши и волосатые икры. Эдик бесцеремонно потряс его за плечо.
— Отвали, — с сонной грубостью сказал Леша.
Эдик хмыкнул, снял с пояса дубинку и резко ткнул его в бок. Леша вскинулся:
— Да ты совсем офигела?
И осекся, увидев Эдика. Тот был в форме, и в первый момент Леша не узнал его.
— Что ж ты с самого ранья-то, чувак, — фальшиво улыбаясь, сказал Леша. — И как тебя Натаха отпустила…
Он уже все понял. Но не верил, не хотел верить.
— Жалоба поступила, — казенным голосом сказал Эдик. — Надо освободить.
— Что? — тупо переспросил Леша.
— Покиньте незаконно занимаемое помещение, — сказал Эдик и покрутил дубинкой в воздухе.
Леша перевел взгляд на Соню, стоявшую рядом с Эдиком. Она вся сжалась в комочек под его взглядом.
— Вот так, значит, да? — тихо спросил Леша.
Соня молчала, глядя на его трусы. Верхняя пуговичка на них оборвалась. Соня почему-то не могла отвести взгляд от сиротливо висевшей белой нитки.
— Покиньте, — повторил Эдик. — Иначе придется принять меры.
— Да ну какие меры… — растерянно проговорил Леша.
Вдруг он прищурился. Соня вздрогнула.
— Ну что же, значит, опасаться нам нечего. Давай посмотрим, какова ситуация на западном фланге.
Да Манчадо вытянулся в струнку, щелкнул каблуками и принялся рапортовать. На западном фланге, как и следовало ожидать, ситуация развивалась ровно так, как это нужно было Луису Тарагорнскому, Повелителю Холода и Нежити, самому могучему некроманту Черных гор.
Луис рассеянно поднялся и подошел к окну. Покрытый снегом иззубренный хребет сквозь разноцветье витража казался бурым, словно бы покрытым засыхающей кровью.
Все шло так, как было запланировано. Но почему на дне черной и холодной, как преисподняя, души Повелителя Холода и Нежити ворочался противный страх?
За спиной Валерия что-то громко и кровожадно заурчало. Так мог бы урчать гигантский насос — грозно и яростно. Валерий глянул в зеркало и вздрогнул. Из-за плеча Валерия выглядывал совершенно незнакомый блондин с одутловатой, самодовольной физиономией. Его бычью шею стискивал жесткий стоячий воротник мундира. Зеленый бархат был щедро отделан золотым галуном. И, что окончательно возмутило Валерия, незнакомец читал его книгу — жадно, далеко вытягивая шею и аж перегибаясь через плечо Валерия! Он возмущенно обернулся и увидел кошку, сидевшую у его ног. Серую в полосочку, которую Валерий отсудил у жены.
— Так это ты мурчишь, — засмеялся Валерий.
Собственно, зверюга ему была совершенно не нужна. Валера знал, что Таня очень любит Матроскину. Этого было достаточно, чтобы оставить кошку себе. В суде Таня просто обалдела от такой мелочности, пыталась что-то доказать, объяснить, что эта кошка точно принадлежит ей, в отличие от серванта и кровати, на которые она, впрочем, тоже не претендует, да пусть он подавится! Но кошку Таня лично принесла из библиотеки, там тогда раздавали котят, что ли… Сначала супруги думали, что это кот, и назвали соответственно. Ошибка стала очевидна следующей весной, когда Матроскин начал призывно завывать и задирать задницу.
Валера это помнил ничуть не хуже жены, но стоял на своем. И настоял.
Он теперь частенько забывал ее кормить. Видимо, как раз поэтому Матроскина сейчас злобно мяукала и скребла когтями по полу, намекая, что этими когтями можно поскрести что-нибудь другое. Мягкое и теплое. Чью-нибудь ягодицу, например. Прыгала Матроскина отменно, так что даже с такого расстояния, без разбега, легко достала бы бедро Валерия, прикрытое… Да, собственно, ничем не прикрытое. Валерий только сейчас осознал, что стоит в прихожей полностью голым. Стало ясно, почему его бьет озноб. Валера решил надеть трусы и повернулся в сторону спальни. Злобный рык Матроскиной, которого не постеснялся бы и лев, пресек необдуманные действия хозяина на корню.
— Пойдем, моя девочка, — пробормотал Валерий, смирившись.
Он хотел было глянуть в зеркало, чтобы убедиться, что похмельный морок растаял без следа. Его затылок и шею пронзили ледяные иголочки. Валера передумал. У него внезапно появилось уверенность, что тот блондинчик все еще там. В зеркале. И, увидев его снова, будет гораздо сложнее сохранить рассудок. Валера двинулся в кухню. Насмешливый взгляд незнакомца из зеркала, холодный, как сталь, впивался в его спину точно между лопатками. Валерий понял, что если он не обернется и не проверит, это и станет первым шагом к безумию. Он остановился. И осторожно, медленно оглянулся через плечо.
Из зеркала на него смотрела только собственная физиономия — бледная и испуганная.
«Надо все-таки передохнуть», подумал Валерий. — «И так на работу скоро. Хоть недельку просто дома посидеть. Как раз весь спирт из организма выйдет»….
Бдительная, как заградотряд, Матроскина следовала за хозяином, помахивая грозно распушенным хвостом.
Из-под одеяла торчали пятки Леши и волосатые икры. Эдик бесцеремонно потряс его за плечо.
— Отвали, — с сонной грубостью сказал Леша.
Эдик хмыкнул, снял с пояса дубинку и резко ткнул его в бок. Леша вскинулся:
— Да ты совсем офигела?
И осекся, увидев Эдика. Тот был в форме, и в первый момент Леша не узнал его.
— Что ж ты с самого ранья-то, чувак, — фальшиво улыбаясь, сказал Леша. — И как тебя Натаха отпустила…
Он уже все понял. Но не верил, не хотел верить.
— Жалоба поступила, — казенным голосом сказал Эдик. — Надо освободить.
— Что? — тупо переспросил Леша.
— Покиньте незаконно занимаемое помещение, — сказал Эдик и покрутил дубинкой в воздухе.
Леша перевел взгляд на Соню, стоявшую рядом с Эдиком. Она вся сжалась в комочек под его взглядом.
— Вот так, значит, да? — тихо спросил Леша.
Соня молчала, глядя на его трусы. Верхняя пуговичка на них оборвалась. Соня почему-то не могла отвести взгляд от сиротливо висевшей белой нитки.
— Покиньте, — повторил Эдик. — Иначе придется принять меры.
— Да ну какие меры… — растерянно проговорил Леша.
Вдруг он прищурился. Соня вздрогнула.
Страница 4 из 12
