Предатель

В голосе Люциуса появилась легкая хрипотца, на которую Северус всегда реагировал полной капитуляцией, позволяя себя раздевать… и не только… На этот раз Люциус зачем-то принялся раздевать его перед зеркалом, очевидно, пытаясь обнаружить привлекательные черты. Не то чтобы Северус стеснялся своего тела, но любоваться им он тоже не мог, поэтому прикрыл глаза и запрокинул голову, устраивая её на плече любовника. А тот медленно расстёгивал его рубашку и, дюйм за дюймом обнажая тело, чувственно ласкал его самыми кончиками пальцев, жарко шепча:

— Ты только посмотри на себя… такой горячий… такой отзывчивый… такой…

— Доступный? — предположил Северус.

— Сексуальный… — мурлыкнул Люциус, начиная целовать плечо и шею.

Северус потёрся головой о его щёку и увлёк к дивану, подальше от дурацкого зеркала. Здесь он чувствовал себя гораздо свободнее и раскованнее. Всё-таки язык тела гораздо честнее языка слов. Желание — так желание, удовольствие — так удовольствие, и никаких тебе скрытых подтекстов и двойного смысла. Здесь «да» — означает только согласие, а«ещё!» — требование продолжить. Северус разомлел от нежности и ласки, которыми Люциус всегда одаривал его сверх всякой меры, и только поэтому спросил:

— Люци, а что бы ты сделал, если бы обратился к кому-то с просьбой и понял, что он её не исполнит?

— Пф-ф… нашёл бы того, кто исполнит… — Люциус игриво прикусил мочку его уха, намекая на возможность продолжения.

— Ты не понял. Если исполнение зависит конкретно от этого человека.

— Тогда я бы обратился к его врагу… что проще?

— Врагу?

— Ты слишком много рассуждаешь…

Люциус принялся невесомо поглаживать живот, опуская руки всё ниже, и тихо рассмеялся, когда Северус нетерпеливо толкнулся в его ладонь вновь вставшим членом. Иногда, действительно, рассуждения всё портили.

Слова Люциуса упали на благодатную почву, и очередной бессонной ночью Северус отчётливо понял, что ему следует делать. Обратиться к врагу — что проще? — и тем самым подстраховаться от случайностей. Беда была в том, что единственным серьёзным врагом Лорда был Дамблдор, который никогда не благоволил к Северусу.

Но уговорить Дамблдора на встречу — это только полдела. Северус прекрасно понимал, что потребует у него старик взамен. Нельзя быть предателем наполовину… нельзя! Северус настолько погрузился в мысли, что не сразу понял, почему его кофе такой солёный — банку с сахаром он так и не достал, зато задумчиво вертел в руках солонку. Он спокойно встал, помыл чашку и сварил новую порцию кофе. Северус уже знал, какое решение примет, но пока отчаянно трусил. Времена, когда он безоговорочно верил Лорду и готов был следовать за ним хоть куда, прошли бесследно, оставив в душе только выжженную пустыню. Понимание, что происходило что-то страшное, было бы не таким ужасающим, если бы Северус не сознавал, что влез в эту грязь по самую макушку.

Можно сколько угодно рассуждать об общем благе и великом будущем, но если это величие требует пыток и убийств с особой жестокостью «для деморализации противника», то не так оно прекрасно и безупречно. Пытки и убийства не могли оправдываться ничем, а примитивная логика «если не мы их, то они нас» не работала по той простой причине, что инициатива тотального террора исходила от Лорда. На свою беду Северус оказался слишком близко к Повелителю, чтобы знать это наверняка.

Северус сунул в рот обожжённый палец, пытаясь мыслить здраво. Допустим, он пойдёт к Дамблдору, убедит его, что жизнь Лили в опасности, и в обмен на её защиту предложит свои услуги. Звучало почти так же мерзко, как то, чем оно было, но отступать Северус не собирался. Всё на свете имеет свою цену, вот и получилось, что у его глупости она такая… про то, что кроме Лорда он предаёт и остальных членов Организации, Северус старался не думать. Если бы не Люциус, то у него вообще не возникло бы никаких сомнений. Если бы не Люциус… хотя… Северус же может, наоборот, как-то его обелить… в случае чего. В этот призрачный иной случай совершенно не верилось — Повелитель неотвратимо побеждал, и верить в то, что какой-то ребёнок сможет ему противостоять, было глупо и неосмотрительно. Но чем чёрт не шутит?

Чем больше Северус думал о Люциусе, тем больше казалось, что это предательство его не коснётся. Северус же не собирался впутывать любовника в свои сомнительные дела, а значит, и ответственность ему делить не придётся. Даже если Лорд и обнаружит предателя, то кроме Северуса не пострадает никто… так, наверное, даже будет лучше — не придётся переживать мучительное расставание, когда новизна схлынет, и Люциус наконец разглядит, с кем связался. Да точно лучше! И, может, тогда Люциус будет вспоминать его с теплотой и тихой грустью… нежась в объятьях кого-нибудь более подходящего. После того как решение было приято, Северус написал короткое письмо с просьбой о встрече и ничуть не удивился, получив в ответ: «Сегодня. В полночь». На обороте письма каллиграфическим почерком были обозначены координаты аппарации. Вот и всё! Назад пути не было…