Прекрасные цветы

— О чем ты, Вернон? — Эвэ попытался возразить, не желая обидеть брата. Но тот вдруг крепко обнял его, притянув к себе.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Эвэ, за всех нас. Прошу, береги себя и того, кто тебе дорог. Нет ничего важнее этого, — прошептал он. А потом также внезапно отстранился.

В комнату вошла служанка с серебряным подносом и чайным сервизом. Она стала накрывать маленький столик у тахты, но стоило ей поставить вторую чашку перед Эвэ, как Лили приказал ей убрать ее.

— Нет, это не понадобится, — сказал он, положив себе на тарелку одну из марципановых птичек. — Ну, же, тебе пора идти, ведь ты на самом деле не рассчитывал на то, что я буду с тобой делиться этими чудесными произведениями кондитерского искусства?

Эвэ еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Ты выгоняешь меня, Вернон? — спросил он полушутливым тоном.

— Именно это я и пытаюсь сделать.

— Ну что ж, тогда с твоего позволения, — Эвэ встал и, сделав легкий поклон Лили, направился к выходу.

— Передавай привет госпоже Хале! — крикнул ему вслед брат.

— Хорошо, — кивнул Эвэ, обернувшись и посылая брату воздушный поцелуй.

— И пусть хранят тебя духи, — прошептал Лили, когда юноша уже скрылся за дверью. Лицо его вдруг изменилось, стало бледным и задумчивым. Но лишь на мгновение, никто бы и не заметил.

Выйдя на улицу, Эвэ рассмеялся, ему вдруг стало очень легко. Лили всегда был удивительным и непредсказуемым, ничего не изменилось.

С неба падали снежинки, чудесно белые. Эльф поймал одну ртом, почувствовав сладковатую прохладу на языке. Мир был полон тревожных ожиданий, но сейчас это не имело значения. Все ждали праздника, а с ним и чудес. И Эвэ тоже хотелось верить в лучшее.

По дороге в гостиницу он решил приобрести несколько достойных угощений для себя и волка и устроить свое Рождество.

«Он ждет меня», — подумал Эвэ, спеша по блестящим от снега улицам.

И Веро действительно ждал, стоило эльфу открыть дверь, как волк приблизился к нему, подставляя морду, намереваясь лизнуть Эвэ в лицо. Юноша обнял его, целуя в темный нос, и то, чо при этом часть покупок упала на пол, его совсем не беспокоило.

Мегаполис (2)

Во сне Эвэ кажется, что он разговаривает с Веро, проводит пальцами по линии его губ, вспоминает, какие ощущения вызывает прикосновение к его коже. Если прикоснуться к месту у сгиба руки, на внутренней стороне, то полукровка обязательно вздрогнет, но во сне этого не происходит, и Эвэ чувствует, что здесь что-то не так, и его охватывает неприятное волнение.

Эльф проснулся, осторожно сев на постели. За окном была непонятная смесь из серо-белого света, неприятно режущего глаза. Волк лежал на полу, кончик его хвоста иногда подрагивал.

— Что тебе снилось, Веро? — спросил Эвэ, поднимаясь.

Одетый только в свет утра, эльф был прекрасен. Увы, Веро не мог ему об этом сказать.

Им осталось не так уж много дней до отъезда из Мегаполиса, но Эвэ сознательно тянул время, все не решаясь отправиться к матери. Было что-то спокойное в том, чтобы просто находиться здесь и сейчас, не думая о будущем, не думая о прошлом, лишь воспринимая действительность.

Но Хала сама позвала его. Когда эльф уже оделся и просматривал недавно присланные письма, он вдруг услышал стук в окно. На карнизе сидела маленькая красная птичка, она прыгала взад и вперед, неотрывно смотря на юношу, и не улетела прочь, когда он подошел ближе. Птичка стукнула клювом по стеклу несколько раз, а потом упорхнула. «Приглашение от Халы». Эвэ вздохнул, он знал, что рано или поздно это должно было произойти.

— Ну что же, Веро, пора нам с тобой немного прогуляться вдвоем, — сказал эльф, доставая из шкафа пальто.

Эвэ нашел дом чародейки не сразу, город представлялся юноше огромным затейливым лабиринтом, и он плутал по нему, полагаясь лишь на свое чутье, ища знаки, которые, несомненно, Хала оставила для него. Первым стала встреча с двумя мужчинами, которые куда-то спешили очень сильно с озабоченными серьезными лицами, но стоило эльфу пройти мимо, как один из них быстро шепнул: «она ждет тебя на закате». Тогда Эвэ отправился на запад. Вторую подсказку дал ему слепой музыкант, игравший на скрипке. Эвэ бросил ему монетку, и тот сказал эльфу, что если он пройдет еще несколько кварталов, то увидит эльфийское святилище, именно от него и начинается очередь ожидающих встречи с чародейкой.

Эльф с некоторым интересом рассматривал стоящих в этой импровизированной толпе — люди, эльфы, полукровки, дрожащие от холода, или одетые в богатые одежды, они все отличались смиренным видом и старательно скрывали лица под капюшонами и платками. Знали ли они, что за каждую крупицу чар придется заплатить определенную цену?

Эвэ решил свернуть в один из переулков, осматривая стены домов в поисках третьего знака и, наконец, нашел его. Это была большая черная птица, нарисованная углем — рисунок знакомый юноше с детства — символ рода его матери.

Юноша дотронулся до нее, погладив нарисованные перья, почувствовав, как теплеет кирпич под его пальцами. Волк оскалил зубы, ощутив колебания чар.