Прекрасные цветы

— Хочешь знать? — спросила она, имея в виду, хотел бы он узнать, кем был его отец, но Эвэ никогда не хотел этого. Было что-то темное в этом секрете, почти пугающее, и юноша всегда оттягивал этот момент, сбегая от матери, не желая слышать правду. Только теперь время пришло, бежать было некуда.

— Если это поможет снять чары с волка, я готов выслушать тебя.

Она нежно поцеловала его в шею.

— Я знала, что ты захочешь узнать на этот раз.

Мегаполис (3)

Она сделала эффектную паузу, она знала, как завладевать вниманием, будь то человек или эльф. Эвэ привык к этой невероятной ауре притягательности, почти мистического совершенства, всегда окружавшую его мать. Но сейчас он постарался сосредоточиться прежде всего на ее словах. Они были важными для него, конечно, эльф был уверен, что она сотню раз прокручивала в голове эту сцену, ждала момента, подбирала декорации. Прекрасная театральная постановка — вот, что это было. И по-другому быть не могло. Хала не выносила провальных пьес и плохой игры актеров.

— Ты же знаешь историю принца-предателя?

Эвэ кивнул, он прекрасно знал, о чем идет речь. Принц-предатель — Авин — был последним, в ком текла кровь истинных эльфийских королей, но Ландоров это не устраивало, им была нужна абсолютная власть и уверенность в завтрашнем дне. Они желали погубить принца до того, как он взойдет на престол, найти изъян, слабость, которую можно было бы обратить против него. И нашли — любовь к людям. Авину нравилось все, что касалось людей — книги, их музыка, одежда, мода, прически. Он считал, что эльфы могли бы многому научиться у них. Но Верховный Совет был против этого, жрецы выстроили все так, что принц сам загнал себя в ловушку, его назвали сумасшедшим, единственным желанием которого было отдать эльфийские земли людям, служить людям и провозгласить их равноправной расой.

— Его казнили в Гелиополисе незадолго до моего рождения, — произнес Эвэ, вдруг сам удивившись, как глухо звучит его голос в этих стенах.

— Да. — Хала обняла его за плечи, дотронувшись губами до уха эльфа. — Но принц не исчез бесследно. То немногое время, что Ландоры решали, что делать с принцем, и достаточно ли они сильны, чтобы убить его, Авин провел в нашем замке.

— Ты всегда отличалась своеобразным гостеприимством, — попытался пошутить Эвэ.

Чародейка улыбнулась, юноша почувствовал ее улыбку на своей коже.

— Ему было одиноко, он нуждался в утешении. А что может быть более обнадеживающим, чем осознание, что даже когда ты умрешь, часть тебя останется в этом мире. Мы стали друзьями.

— Что ты имеешь в виду? — юноша поднялся в негодовании, кажется, он понял, к какому финалу ведет разговор Хала.

— Как бы ни восхищались собой Ландоры, они всегда будут лишь самозванцами, непрошеными гостями на троне. И только тот, в ком течет кровь истинных королей, может удержать в своих в руках власть и справедливо править.

Эвэ рассмеялся, выходя из бассейна и заворачиваясь в белоснежный хитон, лежавший возле стены. Чародейка не сводила с юноши своих темных глаз, ожидая, что же он скажет. Но эльф не торопился бросаться словами, тишина была его лучшим другом сейчас, и он продолжал молчать.

— Ты сможешь стать истинным правителем, каким был твой отец! — воскликнула она, вдруг потеряв терпение, и порывисто резко направилась к сыну.

— Нет, — шепнул он ей. — Я этого не хочу.

— Ты сможешь получить то, о чем мечтают все. Весь мир будет ползать у твоих ног.

— Мне ненужно этого, — отмахнулся Эвэ, боясь, что ненароком причинит ей слишком страшную боль своими словами, за которую она никогда не простит его.

— Махаон — символ династии истинных королей. Ты увидишь его, — сказала она, вдруг с почти пугающим спокойствием, вплотную подходя к юноше. — когда придет время.

Хала подошла к сыну и погладила его по щеке, а потом поцеловала.

— Он спрятан здесь. — Чародейка провела рукой по его спине. — От судьбы не убежать, Эвэ, как бы нам не хотелось обратного.

Юноше показалось, что на улице невыносимо холодно, хотя перед уходом мать заставила его выпить немного теплого вина со специями. Она знала, какую бурю вызвала в сердце сына, и в какой-то степени это доставило ей радость, ощущение торжества. Сам же юноша был в смятении. Он и предвидеть не мог, как безумен и амбициозен план Халы. Возвести его на престол всей эльфийской Империи.

Порыв ветра бросил в лицо горсть холодного и острого снега. Эвэ прикрыл лицо рукой, очнувшись наконец от плена своих мыслей. Но голова его кружилась и была тяжела, если бы не волк рядом, он бы наверняка упал.

— Жизнь непредсказуема, Веро, — говорил Эвэ, шагая с волком по улицам Мегаполиса. — Кто бы мог подумать, всего лишь нескольких слов достаточно, чтобы перевернуть всю твою жизнь. Должен ли я радоваться или горевать? Первое, полагаю. Она бы хотела, чтобы я испытывал восторг.