Прекрасные цветы

— Что вы здесь ищите? Вокзал закрыт для горожан, — вдруг справа из-за колон появился патрульный в забавном круглом пенсне и помятой фуражке. Следом за ним вышло несколько гвардейцев, но лиц их было почти не разглядеть, только кисти рук, сжимающие походные сумки.

— Я думал отправиться, — начал было Эвэ, но еще раз взглянув на гвардейцев, оборвал фразу, — впрочем, неважно.

Он подумал, что понятия не имеет, как выбраться из города. Но им вполне возможно мог бы помочь Вернон.

Эвэ было решил отправиться к брату, как его окликнул один из гвардейцев.

— Постойте!

Это был Габриэль. На лице его застыла самодовольная улыбка. Эльф слегка нахмурился, но тут же попытался предать своему лицо выражения учтивого безразличия. Им нужно было во чтобы то ни стало выбраться из города.

— Граф.

— Я знал, что увижу вас опять. В моем купе для вас и вашего чудовища всегда найдется место. Вы ведь направляетесь в Гилиат, я полагаю?

«Откуда он узнал? — лихорадочно думал Эвэ. — Везде одни шпионы, никому нельзя доверять. Ну, конечно, консьерж, кто же еще мог доложить о нас».

— Вы так любезны, — Эвэ отделался легким снисходительным кивком.

Габриэль улыбнулся. Он знал, что им предстояла еще одна встреча и не ошибся.

В купе было холодно. А Эвэ не любил холодов, они напоминали ему тоскливые дни в их родовом замке. Снег-снег — изо дня в день. Совсем короткая весна, почти всегда суровое лето, и осень, тоже быстротечная, одевающая деревья в ярко-красные наряды, а уже через неделю безжалостно рвущая их листья. Долгие вечера, окутанные темной дымкой болотных туманов, которая не исчезала и днем.

Если подумать, Гилиат ведь не так далеко от его дома. Раньше эльфов совсем не было в тех местах, путь туда был разрешен лишь владеющим магией, а еще там жили драконы, но их никто не видел уже сотни лет.

Эвы захотелось обнять волка, зарыться в его шкуру и лежать так неподвижно, пока весь холод не впитается в волчью шерсть и не исчезнет прочь. Но это было невозможно, внимательные глаза гвардейца так и впились в юношу.

Эвэ отвернулся к окну. В небе на мгновение из-за туч выплыл сияющий месяц. Его цвет был далек от привычного бледно-золотого, а сегодня, казалось был окрашен багряным.

«Цвета крови, — подумал Эвэ. — Это знамение духов».

Тишину в вагоне нарушил Габриэль.

— Вот мы и вдвоем, и время для разговоров у нас предостаточно, — сказал он, доставая из кармана портсигар. Он открыл искусно украшенную крышку и протянул эльфу несколько бумажных трубочек, набитых лучшим табаком, который только можно было сыскать в людских землях.

— Возьмите, это помогает унять тоску, отвлечься от призраков надвигающейся зимы за окном, от бурь этого мира. Табак отличный — в нем море и солнце Медеи.

Эвы с сомнением посмотрел на предложенную ему вещь.

— Что это? — спросил он, стараясь скрыть свое невежество и любопытство.

— Сигареты — людское изобретение, — граф улыбнулся, ему нравилась растерянность мелькнувшая в глазах юноши.

— Я курю трубку, — уверено произнес Эвэ, отодвигая подарок. Но граф взял одну сигарету, достал спичечный коробок, поджог бумажную трубочку и закурил. Потом тоже проделал со второй, но протянул ее юноше. Эвэ недолго колебался, было в этом нечто запретное, а главное близкое людям, а значит, оно влекло к себе, как все чуждое всегда влечет к себе.

Юноша закашлялся сначала, но потом, подражая графу, он сумел выпустить тонкую струйку дыма сквозь красивые бледно-розовые губы.

Габриэль забыл о своей сигарете в пальцах, смотря на эти удивительные завитки красоты, так настойчиво выступающие сквозь темноту перед его глазами. Он был очарован этой ночью и прекрасным жрецом перед ним.

«Все бы отдал, чтобы обладать им», — подумал гвардеец, не замечая, как красноватый свет месяца касается его лица.

Утро, заставшее врасплох

Габриаль вдруг замолчал и более не пытался завести разговор с Эвэ. Может, кто-то околдовал его. Возможно, причиной всему была темнота, она завладела всем, когда месяц спрятали тучи. Словно окутала этих троих непроницаемой вуалью, сделав незаметными для остального мира.

Юноша не спал, но и не понимал в полной мере, что с ним происходит, его сознание было словно окутано дымкой. За окном неустанно мелькал унылый пейзаж — темный лес, укутанный снегом.

Около полуночи Эвэ вышел из купе, устав мучиться бессонницей, ему нужно было достать снотворного, или смеси из трав, какого-нибудь лекарства, что могло бы позволить его голове освободиться от тяжелых мыслей.

Волк остался с графом, сверля его своими неестественно яркими глазами.

«Что за гадкое чудовище», — подумал Габриэль. Волк вызывал у него дикий ужас. Эльфу было тяжело удержаться от желания достать пистолет, а потом выстрелить в волка, погасив этот неприятный пронизывающий взгляд. А затем можно было бы без помех проучить мальчишку, вытрясти из него его сердце, если, конечно, оно у него есть.

— Или там просто ледышка, — усмехнулся эльф. — Ты ведь должен знать?

Волк зло зарычал, Габриэль вжался в сидение.