Превозмогая боль

Что же делать? Обратиться к врачу? Но меня же сразу запрут в психушку или, еще лучше, сдадут правоохранительным органам. Я просто не достоин жить, я — серийный убийца.

Как же разобраться со всем этим? Я снова бреду по вечернему городу в поисках ответов. Вот, наконец, и такое знакомое, ярко освещенное здание ЦУМа. Но сегодня почему-то ноги проносят меня мимо, и я двигаюсь дальше, сворачиваю на боковую улицу, дохожу до следующей, снова сворачиваю. И вот оказываюсь в тесном переулке, состоящем буквально из десятка маленьких одноэтажных домиков. Я иду по переулку, вглядываясь в маленькие, подслеповатые окна, освещенные едва пробивающимся через плотно задернутые шторы тусклым электрическим светом. Напротив одного из домов останавливаюсь и замираю, пока еще не понимая причины своего беспокойства. Домик как домик, неотличимый от других, разве что… Да, вот оно что, в доме не горит свет. Еще раз внимательно смотрю на дом. Ничего особенного! Но чем больше я вглядываюсь в этот домик, тем более знакомым он мне кажется. Я определенно уже видел его, эту полупровалившуюся крышу, узкие окошки с оборванными ставнями, покосившийся забор со скрипучей калиткой. Почему я так уверен, что калитка обязательно скрипнет? Чтобы проверить это, я подхожу поближе и дергаю калитку. Калитка предательски скрипит.

— Что тебе здесь нужно?— раздается за моей спиной грубый мужской голос. Из дома напротив выходит здоровый мужик с сигаретой в зубах.

— Ничего. Просто шел мимо-, — Вот и иди. А то ходят здесь всякие, а потом людей убивают прямо в собственном доме.

— Может быть, надо милицию вызвать?— из ворот того же дома вышла женщина.

— Да мы и без милиции сами разберемся, — продолжал мужик, подходя поближе.

— Причем здесь милиция? Что уже нельзя пройти по улице?— продолжал я, отдаляясь от надвигающегося мужика.

— Я просто номер дома хотел посмотреть.

Мои нервы не выдерживают, и я, ускоряя шаг, почти перехожу на бег.

Не знаю, заметили ли окружающие перемены, произошедшие со мной, но моя жизнь полностью изменилась. Все, что интересовало меня раньше и чему отдавал столько времени и сил, стало таким далеким, мелким и ненужным. Ну, какие могут быть интересы, если пропадает сам интерес к жизни? Лишь одно все еще волнует меня. Это Вика. Я так и не смог вытравить воспоминания о ней, хотя и не видел ее много времени. Все произошедшее со мной настолько напугало меня, что в каждом встречном мне виделась потенциальная жертва. А что, если этой жертвой окажется Вика? Как я смогу это пережить? Я больше не увижу ее никогда! Или мне придется убить себя. А что, если я ошибаюсь и никакой я не убийца? Может быть, все не так уж и плохо? Может быть, это все плод моего больного воображения и цепочка случайных совпадений? Что тогда? Я как-то должен это выяснить. Но как?

Может быть, дождаться следующего приступа и очередного видения?

Я балансировал буквально на острие ножа.

Очередной приступ начался, как всегда, неожиданно. Сначала появилась усталость, затем тяжесть в глазах. Я ощутил легкое утомление, которое резко усилилось к концу дня, и вечером невидимая сила уже сдавливала мою голову в огромных тисках. Уже в который раз я снова и снова переживал эти муки. Все эти яркие разноцветные вспышки, пульсирующий свет буквально сверлили мой мозг. Ну, как все это вынести? К такому невозможно привыкнуть. Я чувствую, как жизненная энергия буквально выталкивается из меня с каждой новой вспышкой. Какие невозможные, ослепительные краски рождает нам наше воображение! Вспышки начинают сокращаться, пока не превращаются в равномерное белое свечение, которое заполняет все вокруг. Этот равномерный белый свет не слепит, не раздражает, а наоборот вносит какое-то умиротворение и спокойствие. Дальше все идет по накатанному сценарию — пятно в центре сияния, которое постепенно разрастается и формируется в определенный образ. Я, если можно так выразиться, напрягаю зрение, пытаясь найти знакомые черты. И нахожу, на свою голову. Произошло то, чего я более всего боялся. В окружении белого сияния на меня смотрит Вика. Я гляжу в ее широко раскрытые удивленные глаза и понимаю, что жизнь моя остановилась. Я только что подошел к той черте, за которой только пустота.

Так же как и во всех предыдущих ведениях, изображение начинает медленно таять и, растворяясь перед тем, как исчезнуть, принимает причудливые формы. Три цифры успеваю разглядеть я в тающем облаке 8, 1, 1.

От неожиданности проходит моя головная боль. Я как-то должен предупредить Вику о грозящей опасности. Но как, если опасность исходит от меня самого? Эх, Вика, Вика! Что же мне теперь делать, как быть?