Кто смотрит лишь на небо, не замечая облаков…
Добавить в моё избранное
6 мин, 40 сек 14852
Мальчик со слезами побежал за ним… Олег открыл входную дверь, выбежал на крыльцо, поставил коробку на верхнюю ступеньку. И с яростью пробил её сверху вниз ногой. Он её топтал до тех пор, пока коробка не превратилась в кучу рваного картона.
— Ну, ты ещё видишь своего дружка! А, Алёшенька? — c безумной улыбкой проскрипел Олег.
Мальчик стоял и ревел, он показывал пальцем на что-то, позади Олега и пытался что-то сказать, но слёзы не давали ему это сделать.
Отец понял, что погорячился… Он взял мальчика за руку и повёл домой. Захлопнув за собою дверь, Олег с угрюмым лицом, без всяких слов направился на кухню, где его с озабоченным лицом ждала жена.
— Пап, — разбив тишину, сказал Алёша.
— Да, Лёш… ? — едва слышно ответил отец.
— Он его ест, — уже без слёз, стоя возле двери, не моргая смотря сквозь окно, сказал сын.
— Подожди. Кто кого ест! — забеспокоился глава семейства.
— Волос, моего друга, нашего домового… Друг ещё живой, но… Волосу это не мешает заглатывать его.
— Волос! Это как понимать?
— Я его называю Волосом, он на него похож. Друг мне говорил его настоящее имя, но… Я не понял его. Друг защищал нас от него и камешки каждый день ставил… — мальчик снова заревел и побежал в свою комнату.
Олег стал багровым…
— Оксан, наш сын псих. Я уже не могу с этим бороться…
— Я пойду, выпью… У нас ещё остался коньяк?
— Да, должен ещё быть… — продирая голос сказала супруга, стоявшая в глубокой задумчивости.
Отец Алёши сидел на кухне допоздна, Оксана уже ушла спать… Он сидел один, с рюмкой в руке. Встав со стула и слегка покачиваясь он направился к лестнице, в надежде подняться на второй этаж, лечь в тёплую кровать и забыть это всё, как страшный сон. По пути он услышал скрип за входной дверью… Скрипела та самая, последняя ступенька. Такое ощущение как будто кто-то на ней переставлял ноги, но… Порой это было очень быстро, создавалось впечатление, будто на ней топчутся три человека, каждый из которых наступает на ступень в определённый момент. Олег глянул в окно… Никого на крыльце не было, но ступенька уверенно скрипела, было заметно, что она прогибалась под чем-то тяжёлым. Трава возле крыльца в некоторых местах раздвигалась, казалось, что кто-то или что-то водит палками по густой траве.
Олегу стало жутко, но ненадолго… Его охватила ярость. Он не мог признать, что он был не прав и что на протяжении всех этих лет их сын говорил истину. Отец подошёл к двери и с силой распахнул её… Звуки на крыльце прекратились.
— Эээ, ты чо там затих, Волосня! Испугался, да? Вот, боися меня…
Внезапно, все горшки со цветами, стоящие вдоль крыльца затрещали. Все они в мгновение ока лопнули, их осколки разлетелись во все направления. Один из них пролетел возле Олега, полоснув его по щеке, разрезав ткань и задев пару зубов.
Отец Алёши с болью в щеке отпрянул назад, в дом, всматриваясь в тёмное крыльцо через открытую настежь дверь. На улице была гробовая тишина… Олег слышал лишь как его кровь капает на холодную плитку.
— Вот ты дрянь! Ухх… Что ты, всё успокоился? Не любишь свет, а… ? Зараза!
На раненого снова нахлынула волна ярости. Он сходил на кухню, взял там нож и вернулся обратно, при этом каждую секунду бранясь благим матом. Встав посреди зала с ножом, под люстрой он крикнул в дверь.
— Эээ, урод! Заходи, я резать тебя буду!
На крыльце послышался скрип и… Звук, напоминавший смесь визга, хрюкания и смеха.
Сквозь дверь потянулись чёрные тени, напоминавшие волосы… Дверь затрещала. А люстра над Олегом погасла, погрузив всё помещение в монолитную тьму.
В двух метрах от пьяного героя послышался скрипучий и отрывистый голос…
— Приглассил значит… А я не откажуссь, зайду… Вот только, резать и жрать я вас буду…
— Ну, ты ещё видишь своего дружка! А, Алёшенька? — c безумной улыбкой проскрипел Олег.
Мальчик стоял и ревел, он показывал пальцем на что-то, позади Олега и пытался что-то сказать, но слёзы не давали ему это сделать.
Отец понял, что погорячился… Он взял мальчика за руку и повёл домой. Захлопнув за собою дверь, Олег с угрюмым лицом, без всяких слов направился на кухню, где его с озабоченным лицом ждала жена.
— Пап, — разбив тишину, сказал Алёша.
— Да, Лёш… ? — едва слышно ответил отец.
— Он его ест, — уже без слёз, стоя возле двери, не моргая смотря сквозь окно, сказал сын.
— Подожди. Кто кого ест! — забеспокоился глава семейства.
— Волос, моего друга, нашего домового… Друг ещё живой, но… Волосу это не мешает заглатывать его.
— Волос! Это как понимать?
— Я его называю Волосом, он на него похож. Друг мне говорил его настоящее имя, но… Я не понял его. Друг защищал нас от него и камешки каждый день ставил… — мальчик снова заревел и побежал в свою комнату.
Олег стал багровым…
— Оксан, наш сын псих. Я уже не могу с этим бороться…
— Я пойду, выпью… У нас ещё остался коньяк?
— Да, должен ещё быть… — продирая голос сказала супруга, стоявшая в глубокой задумчивости.
Отец Алёши сидел на кухне допоздна, Оксана уже ушла спать… Он сидел один, с рюмкой в руке. Встав со стула и слегка покачиваясь он направился к лестнице, в надежде подняться на второй этаж, лечь в тёплую кровать и забыть это всё, как страшный сон. По пути он услышал скрип за входной дверью… Скрипела та самая, последняя ступенька. Такое ощущение как будто кто-то на ней переставлял ноги, но… Порой это было очень быстро, создавалось впечатление, будто на ней топчутся три человека, каждый из которых наступает на ступень в определённый момент. Олег глянул в окно… Никого на крыльце не было, но ступенька уверенно скрипела, было заметно, что она прогибалась под чем-то тяжёлым. Трава возле крыльца в некоторых местах раздвигалась, казалось, что кто-то или что-то водит палками по густой траве.
Олегу стало жутко, но ненадолго… Его охватила ярость. Он не мог признать, что он был не прав и что на протяжении всех этих лет их сын говорил истину. Отец подошёл к двери и с силой распахнул её… Звуки на крыльце прекратились.
— Эээ, ты чо там затих, Волосня! Испугался, да? Вот, боися меня…
Внезапно, все горшки со цветами, стоящие вдоль крыльца затрещали. Все они в мгновение ока лопнули, их осколки разлетелись во все направления. Один из них пролетел возле Олега, полоснув его по щеке, разрезав ткань и задев пару зубов.
Отец Алёши с болью в щеке отпрянул назад, в дом, всматриваясь в тёмное крыльцо через открытую настежь дверь. На улице была гробовая тишина… Олег слышал лишь как его кровь капает на холодную плитку.
— Вот ты дрянь! Ухх… Что ты, всё успокоился? Не любишь свет, а… ? Зараза!
На раненого снова нахлынула волна ярости. Он сходил на кухню, взял там нож и вернулся обратно, при этом каждую секунду бранясь благим матом. Встав посреди зала с ножом, под люстрой он крикнул в дверь.
— Эээ, урод! Заходи, я резать тебя буду!
На крыльце послышался скрип и… Звук, напоминавший смесь визга, хрюкания и смеха.
Сквозь дверь потянулись чёрные тени, напоминавшие волосы… Дверь затрещала. А люстра над Олегом погасла, погрузив всё помещение в монолитную тьму.
В двух метрах от пьяного героя послышался скрипучий и отрывистый голос…
— Приглассил значит… А я не откажуссь, зайду… Вот только, резать и жрать я вас буду…
Страница 2 из 2
