Приручить…

Лала с трудом поспевал осознавать услышанное. Однако четко понял — в сторону босса лишний раз не смотреть. Впрочем, зачем ему смотреть на Юргена? Можно на Вайса — Ротберг сам заявил, что одинок и его ревновать не станут. Ну… это если захочется посмотреть! Слова про клинику его обрадовали — никогда ему не проводили нормального обследования, а ведь, если подумать, запах стал тяжелым и неприятным лет десять назад. И страховка — это же прекрасно? Анализы на гормоны и последующая терапия всегда дорого стоили, а тут бесплатно. Общество защиты работающих омег под председательством Шейна — очередной неимоверно приятный бонус.

Омега удостоверился, что Дитрих, отвлекшийся на телефонный звонок, стоит к нему спиной, и расплылся в счастливой улыбке — его кумир, идеал и образец для подражания взял его под свою защиту! Осторожно прихлебывая горячий чай, Лала молился про себя, желая Вайсу и Дитриху с супругами здравствовать, а самому себе подольше поработать в этой компании.

Лала с коллективом сработался. Инструктаж флегматичного и внимательного к мелочам Хедвига ему очень пригодился, ни одно слово не было сказано впустую, и Лала вскоре взирал на Агге с обожанием. Дитриха боготворил — пройдя обследование в его клинике — у ворчливого добродушного врача-омеги, Лала еле дождался результатов и с какой-то детской радостью узнал, что его запах — результат сильнейшего гормонального сбоя. Точнее, не сам аромат, а некоторые производные, вызывавшие неприятное впечатление. Врач назначил гормональную терапию — сразу пригодилась страховка, предоставленная на работе, позанудствовал, но разрешил еще какое-то время применять привычные блокатор и нейтрализаторы, пообещав, что это ненадолго — гормоны придут в норму, можно будет сменить их на более щадящие. Окрыленный Лала заскочил в Общество защиты работающих омег, показал направление, подписанное самим Шейном, прошел тестирование, заполнил кучу опросников, заверил, что в самом офисе к нему никто не пристает. Мстительно подписал заявление на врача-альфу — дабы неповадно было в следующий раз приставать к маленьким омегам на медицинском осмотре. Жизнь определенно налаживалась.

Спустя неделю привык к воплям Юргена — орет по делу, не лично на него, а значит, можно не обращать внимания, а то и вовсе «нажать тревожную кнопку», отправив Дитриху или Хедвигу сообщение. Супруги шефа являлись максимум через час — один или оба сразу, запирались в кабинете, и спустя полчаса миру являлась более добрая и снисходительная версия Костински. Альфа, конечно, быстро просек Лалины выходки, но препятствовать не стал, даже посматривал порой с каким-то уважением — вот чего-чего, а уважения к себе Лала от него и ждать не смел. Но никто не спешил высказывать претензии; Хедвиг кивал при встрече и неизменно спрашивал о состоянии Лалы; Дитрих снисходительно гладил по голове — Лала пищал возмущенно, что тот треплет ему прическу, но получал в ответ многозначительный «фырк» и расплывался в улыбке — Шейн все больше казался ему дружелюбным божеством.

Лала забегал порой к Вайсу, угощая его домашним печеньем. Вайс подобное занес в графу «флирт», но печенье уничтожал исправно — выпечка Лалы всегда была изумительной, чем омега и пользовался. Мельком поделился, что Анхель перестал противиться работе Лалы — Вайс искренне, как показалось, порадовался. Чему — непонятно. Наверное, отсутствию ссор в принципе — Вайс конфликты не любил хронически — это Лала успел усвоить.

Забил Лала и на недовольных кураторством омеги хмурых альф — небольшой значок Общества защиты ярко выделялся на отвороте пиджака, предотвращая ненужные возражения. Желающих на него и здесь было много — Лала чувствовал их возбуждение, но правила поведения не отменяли, сталкиваться с адвокатами Шейна, а затем и с гневом Юргена никто не жаждал. Притерлись — вроде омега омегой, но говорил по делу, не жеманничал, тело напоказ не выставлял, неуместным макияжем не отвлекал — пообвыклись, смирились.

Презентация новой продукции удалась. Торжественное открытие потрясло всех — Юрген расстарался, поднимая связи и вкладываясь в рекламу. Репортеры клубились растревоженным роем, перетекая вслед за сияющим Костински от стенда к стенду; внимали, впитывали каждое слово, слетавшее с губ альфы.

Лала со стоном сполз по стене, сев на пол — он стоял вместе с Хедвигом и Дитрихом на небольшом балкончике и воспользовался тем, что рядом не было камер, репортеров и других свидетелей его бессилия.

— Потерпи, — Хедвиг оглянулся в поисках табуретки или стула, но не нашел ничего. — Банкет и затем выходные.

— Отлично справился, — Дитрих протянул Лале бокал с шампанским. — Заслуженный триумф. Признаться, я сомневался, что ты сможешь.

— Я в это вообще не верил, — выпалил Лала. — Но когда начал, понял, что это примерно то же самое, чем я занимался на прежней работе. Масштабнее, круче, сложнее — альфы не омеги, с ними трудно разговаривать, но знакомо. Спасибо вам — если бы вы меня не поддержали, сомневаюсь, что справился бы!