Призрак дома на холме

Время в Хилл-хаусе текло неспешно. Элинор и Теодора, доктор и Люк, укутанные в бархат холмов и погруженные в теплую темную роскошь дома, получили передышку длиною в сутки — спокойный день и спокойную ночь, так что даже немного заскучали. Ели они все вместе; готовка миссис Дадли по-прежнему была выше всяких похвал. Они беседовали, играли в шахматы. Доктор закончил «Памелу» и принялся за«Историю сэра Чарльза Грандисона». Все время от времени испытывали острую потребность побыть наедине с собой и часами просиживали у себя в комнатах, где ничто не нарушало их мирный покой. Теодора, Элинор и Люк исследовали заросли за домом и отыскали летний флигель. Доктор тем временем сидел со своими записями на лужайке, в пределах видимости и слышимости. Они нашли бывший розарий, который почти заглушили сорняки, и огород, заботами Дадли поддерживаемый в образцовом состоянии. Вновь и вновь возникал разговор о том, что надо бы устроить пикник. Рядом с флигелем росла земляника, и Теодора с Люком и Элинор набрали доктору целый платок ягод. Он приподнял голову от блокнота и, глядя на их перемазанные соком руки и рты, снова объявил, что они — точно дети. Каждый из троих записал — небрежно и без подробностей,  — что видел и слышал в Хилл-хаусе, и доктор сложил листки в папку. На следующее утро — их третье утро в Хилл-хаусе — доктор и Люк провели на втором этаже час, ползая по коридору на четвереньках и пытаясь с помощью мерной ленты и мела установить точные размеры холодного пятна. Элинор и Теодора сидели по-турецки на полу, записывали цифры, которые называл доктор, и сражались в крестики-нолики. У доктора постоянно замерзали руки, и он не мог держать мел и ленту больше минуты кряду. Люк, в дверях детской, мог подвести второй конец ленты только к краю пятна — на самом пятне пальцы у него немедленно слабели и разжимались. Градусник, помещенный в центр пятна, упорно показывал ту же температуру, что в остальном коридоре, и доктор крайне нелестно отозвался об исследователях дома в Борли, зафиксировавших одиннадцатиградусный перепад. Худо-бедно измерив пятно, он повел всех в столовую и за ланчем огласил приказ встретиться позже на крокетной лужайке.

— Глупо тратить такое дивное утро на разглядывание холодного участка пола. Впредь нам надо больше времени проводить снаружи,  — сказал он и, когда все рассмеялись, удивленно поднял брови.

— Интересно, существует ли еще остальной мир?  — произнесла Элинор, задумчиво глядя в свою тарелку (миссис Дадли сегодня испекла им пирог с абрикосами).  — Очевидно, миссис Дадли ночует в каком-то месте, откуда каждое утро приносит густые сливки, а Дадли ходит куда-то за продуктами, но, по моему глубокому убеждению, никакого внешнего мира нет.

— Мы на необитаемом острове,  — объявил Люк.

— Не могу вообразить мир за пределами Хилл-хауса,  — сказала Элинор.

— Возможно,  — ответила Теодора,  — нам надо делать зарубки на бревне или складывать в кучку камешки, по одному на каждый день, чтобы не потерять счет времени.

— Как хорошо, что внешнего мира не существует,  — заметил Люк, накладывая себе целую гору взбитых сливок.  — Ни тебе писем, ни газет. Если что и происходит, нам до этого нет никакого дела.

— Должен вас огорчить,  — начал доктор, и все умолкли.  — Прошу прощения. Я всего лишь хотел сказать, что внешний мир к нам проникнет и, конечно, огорчаться тут нечему. В субботу приезжает миссис Монтегю, то есть моя супруга.

— А когда суббота?  — спросил Люк.  — Разумеется, мы будем очень рады миссис Монтегю.

— Послезавтра.  — Доктор задумался.  — Да,  — сказал он через минуту,  — думаю, что послезавтра. Мы, безусловно, поймем, что наступила суббота,  — он подмигнул,  — когда увидим миссис Монтегю.

— Надеюсь, она не слишком рассчитывает на ночной тарарам,  — заметила Теодора.  — Хилл-хаус не оправдывает надежд, которые подавал вначале. Впрочем, возможно, он встретит миссис Монтегю фейерверком паранормальных явлений.

— Миссис Монтегю будет вполне к ним готова,  — заверил доктор.

— Интересно,  — сказала Теодора Элинор, когда они под пристальным взглядом миссис Дадли вставали из-за стола,  — почему все так тихо? Мне это ожидание действует на нервы. Уж лучше бы опять началось, что ли.

— Ждем не мы,  — ответила Элинор,  — а дом. Думаю, он затаился до времени.

— А едва мы потеряем бдительность, он как прыгнет!

— Интересно, сколько он может ждать.  — Элинор, поежившись, направилась к лестнице.  — Мне почти хочется написать сестре. «Мы чудесно проводим время в добром старом Хилл-хаусе…».

— «На следующее лето обязательно привези сюда все семейство,  — подхватила Теодора,  — мы каждую ночь спим, накрывшись с головой одеялом…».

— «Воздух так бодрит, особенно в коридоре второго этажа…».

— «Мы постоянно радуемся, что до сих пор живы…».

— «Каждую минуту происходит что-нибудь интересное…».

— «Цивилизация представляется такой далекой…».