Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
244 мин, 8 сек 5919
Теодора протяжно, со всхлипом, хохотнула и выговорила:
— Я оглянулась… мы шли, и я посмотрела через плечо…
Она снова тоненько засмеялась.
— Дети… и щенок…
— Элинор. — Теодора стремительно повернулась и припала головою к ее плечу. — Элинор. Элинор.
Обняв Теодору, она подняла глаза на Люка и доктора. Тут комната закачалась из стороны в сторону, и время, каким его всегда знала Элинор, остановилось.
7
В тот день, когда должна была приехать миссис Монтегю, Элинор ушла одна в холмы над Хилл-хаусом. У нее не было определенной цели, ни даже мыслей, куда и зачем она идет, просто хотелось побыть наедине с собой вдали от темных дубовых панелей дома. Она отыскала укромный уголок и легла на мягкую траву, пытаясь вспомнить, когда последний раз вот так лежала на травке и думала. Деревья и полевые цветы, оторвавшись от своих насущных дел, роста и умирания, смотрели на нее с ласковой заботой, как будто даже к ней — скучной и нечуткой — нужно проявлять доброту, как к любому несчастному созданию, неукорененному в земле и вынужденному мучительно передвигаться с места на место. Элинор рассеянно сорвала ромашку, тут же умершую у нее в руке, и, лежа на траве, смотрела в мертвое лицо цветка. В голове не было ничего, кроме дикой, всепобеждающей радости. Она обрывала лепестки и, улыбаясь про себя, думала: что я буду делать? Что я буду делать?
2
— Поставьте чемоданы в вестибюле, Артур, — распорядилась миссис Монтегю. — Не понимаю, почему никого нет. Я так думаю, кто-нибудь мог бы открыть нам дверь. И отнести вещи наверх. Джон? Джон? — Дорогая, дорогая. — Доктор Монтегю с салфеткой в руке торопливо вышел в вестибюль и послушно чмокнул жену в подставленную щеку. — Как хорошо, что ты приехала! Мы уже и отчаялись ждать.
— Я сказала, что приеду сегодня. Когда я не выполняла своих обещаний? Я взяла с собой Артура.
— Здравствуйте, Артур, — произнес доктор без особой радости.
— Кто-то должен был вести машину, — объяснила миссис Монтегю. — Или ты думал, я сама буду всю дорогу за рулем? Ты ведь прекрасно знаешь, что я устаю. Добрый день.
Доктор, обернувшись, улыбнулся Теодоре, Элинор и Люку, которые неуверенно сгрудились в дверном проеме.
— Дорогая, — сказал он. — Это мои друзья, они вместе со мной живут в Хилл-хаусе последние несколько дней. Теодора. Элинор Венс. Люк Сандерсон.
Теодора, Элинор и Люк вежливо пробормотали, что рады знакомству. Миссис Монтегю кивнула и заметила:
— Вижу, сели обедать без нас.
— Мы уже не чаяли вас увидеть, — сказал доктор.
— Я уверена, что обещала тебе приехать сегодня. Конечно, вполне возможно, что я ошибаюсь, но мне помнится, что я называла именно сегодняшний день. Постараюсь в ближайшее время запомнить ваши имена. Этого джентльмена зовут Артур Паркер; он меня сюда привез, потому что я не люблю сама водить машину. Артур, это друзья Джона. Кто-нибудь поможет нам с чемоданами?
Доктор и Люк шагнули к ее вещам, а миссис Монтегю продолжала:
— Я, разумеется, поселюсь в вашей самой зловещей комнате. Артура можете разместить где угодно. Молодой человек! Синий чемодан мой, маленький дипломат тоже; отнесите их в вашу самую зловещую комнату.
Люк вопросительно взглянул на доктора Монтегю.
— Думаю, в детскую, — ответил тот. — Я полагаю, что главный источник возмущений находится в детской, — пояснил он жене.
Та раздраженно вздохнула.
— Мне кажется, ты бы мог действовать методичнее. Прожил здесь почти неделю и до сих пор не прибег к помощи планшета? Автоматического письма? И разумеется, ни одна из молодых дам не обладает способностями медиума? Это вещи Артура. Он взял с собой клюшки для гольфа, просто на случай…
— На какой случай? — уточнила Теодора.
Миссис Монтегю холодно оглядела ее и наконец сказала:
— Не стану больше отрывать вас от обеда. Пожалуйста, возвращайтесь за стол.
— Определенно перед дверью в детскую есть холодное пятно, — с надеждой сообщил доктор.
— Да, дорогой, очень мило. А вещи Артура молодой человек отнесет? У вас тут, как я вижу, все очень неорганизованно. Казалось бы, за неделю можно было завести какой-никакой порядок. Имели место материализации фигур? — Мы определенно наблюдали проявления…
— Ладно, теперь я здесь, и мы со всем разберемся. Куда Артуру поставить машину? — За домом есть пустой сарай, куда мы поставили свои. Он может отогнать ее туда утром.
— Чепуха, Джон. Ты прекрасно знаешь, что я не откладываю на завтра то, что можно сделать сегодня. У Артура утром будет много других дел. Машину нужно отогнать сейчас.
— На улице темно, — неуверенно ответил доктор.
— Джон, ты меня удивляешь. По-твоему, я не знаю, что ночью на улице темно? У машины есть фары, а молодой человек может показать Артуру дорогу.
— Спасибо, — мрачно ответил Люк, — но мы взяли себе за твердое правило не выходить из дома после наступления темноты. Артур, конечно, может выйти, если ему очень хочется, но без меня.
— Дамы, — начал доктор, — пережили ужасное…
— Я оглянулась… мы шли, и я посмотрела через плечо…
Она снова тоненько засмеялась.
— Дети… и щенок…
— Элинор. — Теодора стремительно повернулась и припала головою к ее плечу. — Элинор. Элинор.
Обняв Теодору, она подняла глаза на Люка и доктора. Тут комната закачалась из стороны в сторону, и время, каким его всегда знала Элинор, остановилось.
7
В тот день, когда должна была приехать миссис Монтегю, Элинор ушла одна в холмы над Хилл-хаусом. У нее не было определенной цели, ни даже мыслей, куда и зачем она идет, просто хотелось побыть наедине с собой вдали от темных дубовых панелей дома. Она отыскала укромный уголок и легла на мягкую траву, пытаясь вспомнить, когда последний раз вот так лежала на травке и думала. Деревья и полевые цветы, оторвавшись от своих насущных дел, роста и умирания, смотрели на нее с ласковой заботой, как будто даже к ней — скучной и нечуткой — нужно проявлять доброту, как к любому несчастному созданию, неукорененному в земле и вынужденному мучительно передвигаться с места на место. Элинор рассеянно сорвала ромашку, тут же умершую у нее в руке, и, лежа на траве, смотрела в мертвое лицо цветка. В голове не было ничего, кроме дикой, всепобеждающей радости. Она обрывала лепестки и, улыбаясь про себя, думала: что я буду делать? Что я буду делать?
2
— Поставьте чемоданы в вестибюле, Артур, — распорядилась миссис Монтегю. — Не понимаю, почему никого нет. Я так думаю, кто-нибудь мог бы открыть нам дверь. И отнести вещи наверх. Джон? Джон? — Дорогая, дорогая. — Доктор Монтегю с салфеткой в руке торопливо вышел в вестибюль и послушно чмокнул жену в подставленную щеку. — Как хорошо, что ты приехала! Мы уже и отчаялись ждать.
— Я сказала, что приеду сегодня. Когда я не выполняла своих обещаний? Я взяла с собой Артура.
— Здравствуйте, Артур, — произнес доктор без особой радости.
— Кто-то должен был вести машину, — объяснила миссис Монтегю. — Или ты думал, я сама буду всю дорогу за рулем? Ты ведь прекрасно знаешь, что я устаю. Добрый день.
Доктор, обернувшись, улыбнулся Теодоре, Элинор и Люку, которые неуверенно сгрудились в дверном проеме.
— Дорогая, — сказал он. — Это мои друзья, они вместе со мной живут в Хилл-хаусе последние несколько дней. Теодора. Элинор Венс. Люк Сандерсон.
Теодора, Элинор и Люк вежливо пробормотали, что рады знакомству. Миссис Монтегю кивнула и заметила:
— Вижу, сели обедать без нас.
— Мы уже не чаяли вас увидеть, — сказал доктор.
— Я уверена, что обещала тебе приехать сегодня. Конечно, вполне возможно, что я ошибаюсь, но мне помнится, что я называла именно сегодняшний день. Постараюсь в ближайшее время запомнить ваши имена. Этого джентльмена зовут Артур Паркер; он меня сюда привез, потому что я не люблю сама водить машину. Артур, это друзья Джона. Кто-нибудь поможет нам с чемоданами?
Доктор и Люк шагнули к ее вещам, а миссис Монтегю продолжала:
— Я, разумеется, поселюсь в вашей самой зловещей комнате. Артура можете разместить где угодно. Молодой человек! Синий чемодан мой, маленький дипломат тоже; отнесите их в вашу самую зловещую комнату.
Люк вопросительно взглянул на доктора Монтегю.
— Думаю, в детскую, — ответил тот. — Я полагаю, что главный источник возмущений находится в детской, — пояснил он жене.
Та раздраженно вздохнула.
— Мне кажется, ты бы мог действовать методичнее. Прожил здесь почти неделю и до сих пор не прибег к помощи планшета? Автоматического письма? И разумеется, ни одна из молодых дам не обладает способностями медиума? Это вещи Артура. Он взял с собой клюшки для гольфа, просто на случай…
— На какой случай? — уточнила Теодора.
Миссис Монтегю холодно оглядела ее и наконец сказала:
— Не стану больше отрывать вас от обеда. Пожалуйста, возвращайтесь за стол.
— Определенно перед дверью в детскую есть холодное пятно, — с надеждой сообщил доктор.
— Да, дорогой, очень мило. А вещи Артура молодой человек отнесет? У вас тут, как я вижу, все очень неорганизованно. Казалось бы, за неделю можно было завести какой-никакой порядок. Имели место материализации фигур? — Мы определенно наблюдали проявления…
— Ладно, теперь я здесь, и мы со всем разберемся. Куда Артуру поставить машину? — За домом есть пустой сарай, куда мы поставили свои. Он может отогнать ее туда утром.
— Чепуха, Джон. Ты прекрасно знаешь, что я не откладываю на завтра то, что можно сделать сегодня. У Артура утром будет много других дел. Машину нужно отогнать сейчас.
— На улице темно, — неуверенно ответил доктор.
— Джон, ты меня удивляешь. По-твоему, я не знаю, что ночью на улице темно? У машины есть фары, а молодой человек может показать Артуру дорогу.
— Спасибо, — мрачно ответил Люк, — но мы взяли себе за твердое правило не выходить из дома после наступления темноты. Артур, конечно, может выйти, если ему очень хочется, но без меня.
— Дамы, — начал доктор, — пережили ужасное…
Страница 50 из 69
