Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
244 мин, 8 сек 5929
Она нашла их в рощице. Они стояли, привалившись к стволам, и о чем-то со смехом беседовали. Когда она подбежала, они обернулись и вздрогнули, а Теодора спросила почти со злостью:
— Теперь-то чего тебе нужно? — Я ждала вас у ручья…
— Мы решили постоять в холодке, — ответила Теодора. — Мы тебе кричали. Думали, ты слышала. Правда, Люк? — Конечно, — смущенно проговорил Люк. — Мы думали, ты нас слышала.
— И вообще, — сказала Теодора, — мы уже собрались за тобой идти. Верно? — Верно, — улыбнулся Люк. — Конечно, уже собрались.
4
— Подземные воды, — сказал доктор, размахивая вилкой.
— Чепуха. Неужто миссис Дадли одна все это готовит? Спаржа более чем приемлема. Артур, пусть молодой человек положит вам спаржи.
— Дорогая. — Доктор с нежностью взглянул на жену. — Мы тут завели обыкновение отдыхать после ланча, и если ты…
— Нет, конечно. Мне слишком много всего надо успеть. Поговорить с твоей кухаркой, проследить, чтобы мою комнату проветрили, подготовить планшет к вечернему сеансу. Артуру надо почистить револьвер.
— Признак настоящего солдата, — сказал Артур. — Оружие всегда в порядке.
— Ты и молодежь, конечно, можете идти отдыхать. Возможно, ты не ощущаешь, как я, настоятельную потребность помочь несчастным душам, которые по-прежнему бродят здесь, не обретая упокоения; ты находишь глупым мое сочувствие к ним, может быть, тебе даже смешно, когда я роняю слезу о несчастной одинокой душе, оставшейся без помощи и поддержки. Чистая любовь…
— Крокет? — поспешно спросил Люк. — Может, сыграем в крокет? — Он с энтузиазмом обвел взглядом собравшихся. — Бадминтон? Крокет? — Подземные воды? — подсказала Теодора.
— Не люблю я этих затейливых соусов, — твердо заявил Артур. — Так всегда и говорю парням, что это — признак шалопута. — Он задумчиво взглянул на Люка. — Признак шалопута. Затейливые соуса, женская обслуга. Мои парни все сами делают. Признак мужчины, — сообщил он Теодоре.
— А чему еще вы их учите? — вежливо спросила та.
— Учу? В смысле, учат ли мои парни еще что-нибудь? Алгебру, там, латынь? Конечно. — Артур с довольным видом откинулся на стуле. — У меня на это учителя есть, я до такого не касаюсь.
— А много у вас учеников? — Теодора подалась вперед, учтивая, заинтересованная, развлекающая гостя светской беседой. Артур так и сиял; миссис Монтегю хмурилась и нетерпеливо постукивала пальцами.
— Сколько? Сколько… У нас отличная теннисная команда. — Он широко улыбнулся Теодоре. — Абсолютно первостатейная, так сказать. Не считая хлюпиков? — Не считая хлюпиков, — кивнула Теодора.
— Теннис. Гольф. Бейсбол. Атлетика. Крикет. Небось не думали, что мы играем в крикет? Еще плавание и волейбол. Некоторые на все ходят, правда, — озабоченно добавил он. — Универсалы. Может, человек семьдесят набежит.
— Артур! — Миссис Монтегю больше не могла сдерживаться. — Не надо о работе. Не забывайте, что вы приехали сюда отдыхать.
— Да, это я дал маху. — Артур признательно улыбнулся. — Пойду оружие проверю.
— Два часа, — объявила миссис Дадли, появляясь на пороге. — Я убираю в два.
5
Теодора засмеялась, и Элинор, укрывшаяся в глубокой тени за летним флигелем, обеими руками зажала рот, чтобы не выдать себя случайным словом. Я должна выяснить, думала она, должна выяснить.
— Называется «Убийство семьи Граттанов» — говорил Люк. — Премилая вещица. Могу даже спеть.
— Признак шалопута. — Теодора снова рассмеялась. — Бедный Люк. Я бы сказала «лоботряса».
— Если ты предпочла бы провести это время с Артуром…
— Разумеется, я предпочла бы провести время с Артуром. С образованным человеком всегда интересно.
— Крикет, — сказал Люк. — Небось не думала, что мы играем в крикет? — Пой, пой, — засмеялась Теодора.
Люк запел, чуть гнусаво, отчетливо выделяя каждое слово:
Сперва девица Граттан.
Ему преградила вход;
Ножом он ее зарезал.
Открыв кровавый счет.
Седую бабку Граттан.
Потом негодяй убил;
Старуха с ним сражалась.
Пока хватало сил.
Папаша дряхлый Граттан.
Посиживал в тепле;
К нему он подобрался.
И удавил в петле.
В кроватке крошка Граттан.
Спеленутый лежал;
Он ребрышки малютке.
Смертельной хваткой сжал.
И жвачкою табачной.
На трупик плюнул смачно.
Наступила короткая тишина, потом Теодора простонала:
— Очаровательно, Люк. Неземная красота. Теперь, слыша эту песню, я всегда буду вспоминать о тебе.
— Я собираюсь спеть ее Артуру, — сказал Люк.
Когда же они заговорят обо мне? — гадала Элинор. Через минуту Люк продолжил беспечно:
— Интересно, какая у доктора получится книга, когда он ее напишет? Как ты думаешь, про нас в ней будет? — Тебя он выведет рьяным молодым исследователем парапсихологических феноменов, а меня — девушкой безгранично одаренной, но с сомнительной репутацией.
— Интересно, будет ли отдельная глава для миссис Монтегю? — И для Артура. И для миссис Дадли. Жаль, если он сведет нас к цифрам в таблице.
— Кажется, мне голову напекло, — сказал Люк. — Какой бы нелепый подвиг по этому поводу совершить? — Попроси миссис Дадли приготовить нам лимонад.
— Теперь-то чего тебе нужно? — Я ждала вас у ручья…
— Мы решили постоять в холодке, — ответила Теодора. — Мы тебе кричали. Думали, ты слышала. Правда, Люк? — Конечно, — смущенно проговорил Люк. — Мы думали, ты нас слышала.
— И вообще, — сказала Теодора, — мы уже собрались за тобой идти. Верно? — Верно, — улыбнулся Люк. — Конечно, уже собрались.
4
— Подземные воды, — сказал доктор, размахивая вилкой.
— Чепуха. Неужто миссис Дадли одна все это готовит? Спаржа более чем приемлема. Артур, пусть молодой человек положит вам спаржи.
— Дорогая. — Доктор с нежностью взглянул на жену. — Мы тут завели обыкновение отдыхать после ланча, и если ты…
— Нет, конечно. Мне слишком много всего надо успеть. Поговорить с твоей кухаркой, проследить, чтобы мою комнату проветрили, подготовить планшет к вечернему сеансу. Артуру надо почистить револьвер.
— Признак настоящего солдата, — сказал Артур. — Оружие всегда в порядке.
— Ты и молодежь, конечно, можете идти отдыхать. Возможно, ты не ощущаешь, как я, настоятельную потребность помочь несчастным душам, которые по-прежнему бродят здесь, не обретая упокоения; ты находишь глупым мое сочувствие к ним, может быть, тебе даже смешно, когда я роняю слезу о несчастной одинокой душе, оставшейся без помощи и поддержки. Чистая любовь…
— Крокет? — поспешно спросил Люк. — Может, сыграем в крокет? — Он с энтузиазмом обвел взглядом собравшихся. — Бадминтон? Крокет? — Подземные воды? — подсказала Теодора.
— Не люблю я этих затейливых соусов, — твердо заявил Артур. — Так всегда и говорю парням, что это — признак шалопута. — Он задумчиво взглянул на Люка. — Признак шалопута. Затейливые соуса, женская обслуга. Мои парни все сами делают. Признак мужчины, — сообщил он Теодоре.
— А чему еще вы их учите? — вежливо спросила та.
— Учу? В смысле, учат ли мои парни еще что-нибудь? Алгебру, там, латынь? Конечно. — Артур с довольным видом откинулся на стуле. — У меня на это учителя есть, я до такого не касаюсь.
— А много у вас учеников? — Теодора подалась вперед, учтивая, заинтересованная, развлекающая гостя светской беседой. Артур так и сиял; миссис Монтегю хмурилась и нетерпеливо постукивала пальцами.
— Сколько? Сколько… У нас отличная теннисная команда. — Он широко улыбнулся Теодоре. — Абсолютно первостатейная, так сказать. Не считая хлюпиков? — Не считая хлюпиков, — кивнула Теодора.
— Теннис. Гольф. Бейсбол. Атлетика. Крикет. Небось не думали, что мы играем в крикет? Еще плавание и волейбол. Некоторые на все ходят, правда, — озабоченно добавил он. — Универсалы. Может, человек семьдесят набежит.
— Артур! — Миссис Монтегю больше не могла сдерживаться. — Не надо о работе. Не забывайте, что вы приехали сюда отдыхать.
— Да, это я дал маху. — Артур признательно улыбнулся. — Пойду оружие проверю.
— Два часа, — объявила миссис Дадли, появляясь на пороге. — Я убираю в два.
5
Теодора засмеялась, и Элинор, укрывшаяся в глубокой тени за летним флигелем, обеими руками зажала рот, чтобы не выдать себя случайным словом. Я должна выяснить, думала она, должна выяснить.
— Называется «Убийство семьи Граттанов» — говорил Люк. — Премилая вещица. Могу даже спеть.
— Признак шалопута. — Теодора снова рассмеялась. — Бедный Люк. Я бы сказала «лоботряса».
— Если ты предпочла бы провести это время с Артуром…
— Разумеется, я предпочла бы провести время с Артуром. С образованным человеком всегда интересно.
— Крикет, — сказал Люк. — Небось не думала, что мы играем в крикет? — Пой, пой, — засмеялась Теодора.
Люк запел, чуть гнусаво, отчетливо выделяя каждое слово:
Сперва девица Граттан.
Ему преградила вход;
Ножом он ее зарезал.
Открыв кровавый счет.
Седую бабку Граттан.
Потом негодяй убил;
Старуха с ним сражалась.
Пока хватало сил.
Папаша дряхлый Граттан.
Посиживал в тепле;
К нему он подобрался.
И удавил в петле.
В кроватке крошка Граттан.
Спеленутый лежал;
Он ребрышки малютке.
Смертельной хваткой сжал.
И жвачкою табачной.
На трупик плюнул смачно.
Наступила короткая тишина, потом Теодора простонала:
— Очаровательно, Люк. Неземная красота. Теперь, слыша эту песню, я всегда буду вспоминать о тебе.
— Я собираюсь спеть ее Артуру, — сказал Люк.
Когда же они заговорят обо мне? — гадала Элинор. Через минуту Люк продолжил беспечно:
— Интересно, какая у доктора получится книга, когда он ее напишет? Как ты думаешь, про нас в ней будет? — Тебя он выведет рьяным молодым исследователем парапсихологических феноменов, а меня — девушкой безгранично одаренной, но с сомнительной репутацией.
— Интересно, будет ли отдельная глава для миссис Монтегю? — И для Артура. И для миссис Дадли. Жаль, если он сведет нас к цифрам в таблице.
— Кажется, мне голову напекло, — сказал Люк. — Какой бы нелепый подвиг по этому поводу совершить? — Попроси миссис Дадли приготовить нам лимонад.
Страница 60 из 69
