Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
244 мин, 8 сек 5936
— Из Хиллсдейла повернете на шоссе номер пять к востоку, дальше от Эштона по шоссе номер тридцать девять до самого дома. Ради вашей безопасности, — добавил он внушительно, — ради вашей безопасности; поверьте, если бы я это предвидел…
— Мне правда очень жаль, — сказала она.
— Вы же понимаете, мы не можем рисковать. Я только сейчас вижу, какой опасности вас всех подверг. Итак… — Доктор вздохнул и покачал головой. — Запомнили? До Хиллсдейла, а дальше по шоссе номер пять…
— Послушайте. — С минуту Элинор молчала, гадая, как же им все растолковать. — Я не боюсь, — произнесла она наконец. — Правда не боюсь. Мне хорошо. Я была… счастлива. — Она с жаром взглянула на доктора и повторила:
— Счастлива. Не знаю, что сказать. — Она снова испугалась, что расплачется. — Я не хочу уезжать отсюда.
— Это может повториться, — сурово ответил доктор. — Вы понимаете, что мы не вправе идти на такой риск?
Элинор дрогнула.
— Обо мне молятся, — сказала она ни к селу, ни к городу. — Одна старушка, с которой я познакомилась давным-давно.
Доктор нетерпеливо притопнул ногой, однако его голос сохранял спокойствие:
— Вы скоро все забудете. Вам надо забыть Хилл-хаус, забыть полностью. Мне не следовало вас сюда приглашать.
— Сколько мы здесь пробыли? — внезапно спросила Элинор.
— Чуть больше недели. А что? — Первый раз в жизни со мной что-то происходило. Мне понравилось.
— Вот поэтому-то, — сказал доктор, — вы отсюда и уезжаете так спешно.
Элинор закрыла глаза и вздохнула, чувствуя, слыша и обоняя дом: цветущие кусты за кухней источали сладкий аромат, вода в ручье искрилась на камнях. Далеко наверху, возможно в детской, миниатюрный смерч пронесся над полом, вздымая пыль. В библиотеке подрагивала металлическая лестница, и свет блестел в мраморных глазах Хью Крейна, желтая Теодорина блузка висела в шкафу — чистая и немятая, миссис Дадли накрывала на стол для пятерых. Хилл-хаус наблюдал, заносчивый и высокомерный.
— Я не уеду, — сказала Элинор высоким окнам.
— Вы уедете. — В голосе доктора наконец прорвалось нетерпение. — Прямо сейчас.
Элинор со смехом повернулась и протянула руку.
— Люк, — сказала она, и он молча шагнул к ней. — Спасибо, что помог мне вчера спуститься. Я теперь понимаю, что не должна была туда лезть. А ты поступил очень храбро.
— Точно, — ответил Люк. — Это был величайший подвиг в моей жизни. И я рад, что ты уезжаешь, Нелл, потому что второй раз я туда не заберусь.
— Мне кажется, — сказала миссис Монтегю, — вам надо поспешить. Я не против прощаний, хоть и считаю, что вы придаете этому месту излишнее значение, но у нас есть дела поважнее, чем стоять тут и спорить, когда все прекрасно понимают, что вам надо ехать. Дорога неблизкая, и вы задерживаете сестру с выездом в отпуск.
— Долгие проводы — лишние слезы, — кивнул Артур.
Далеко, в будуаре, с легким шорохом осыпался в камине пепел.
— Джон, — сказала миссис Монтегю, — может быть, все-таки лучше, если Артур…
— Нет, — твердо ответил доктор. — Элинор поедет сама, как приехала.
— А кого мне благодарить за чудесно проведенное время? — спросила Элинор.
Доктор взял ее под руку, подвел к машине и открыл дверцу. Люк следовал в полушаге за ними. Чемодан стоял на полу, коробка по-прежнему лежала на заднем сиденье, плащ и бумажник — на переднем пассажирском; Люк не стал глушить мотор.
— Доктор, — умоляла Элинор, цепляясь за него, — доктор.
— Мне очень жаль, — сказал он. — Всего доброго.
— Поосторожнее за рулем, — вежливо напутствовал ее Люк.
— Вы не можете так просто меня прогнать! — почти что выкрикнула Элинор. — Вы меня сюда позвали!
— И я отсылаю вас прочь, — ответил доктор. — Мы не забудем вас, Элинор, однако сейчас важно одно: чтобы вы поскорее забыли Хилл-хаус и всех нас. Всего доброго.
— Всего доброго! — твердо сказала миссис Монтегю со ступеней, и Артур подхватил:
— Всего доброго! Счастливого пути!
Тогда Элинор, держась рукой за дверцу, замерла и обернулась.
— Тео? — вопросительно проговорила она, и Теодора сбежала к ней со ступенек.
— Я думала, ты со мною не попрощаешься… Ой, Нелли, моя Нелл, будь счастлива, пожалуйста, будь счастлива. Не забывай меня совсем, когда-нибудь все снова станет хорошо, и тогда ты будешь писать мне письма, а я буду тебе отвечать, мы приедем друг к другу в гости и станем со смехом вспоминать все то, что видели и слышали в Хилл-хаусе… Ой, Нелли, я думала, ты со мной не попрощаешься…
— До свидания, — сказала ей Элинор.
— Нелли, — робко проговорила Теодора и тронула ее щеку, — послушай… может, может, мы как-нибудь еще встретимся? И устроим пикник у ручья? Мы ведь так и не устроили пикник, — объяснила она доктору, а тот, глядя на Элинор, только покачал головой.
— До свидания, миссис Монтегю, — сказала Элинор. — До свидания, Артур. До свидания, доктор. Я надеюсь, ваша книга будет иметь успех. Люк, — сказала она, — до свидания.
— Нелл, береги себя, — попросила Теодора.
— До свидания.
— Мне правда очень жаль, — сказала она.
— Вы же понимаете, мы не можем рисковать. Я только сейчас вижу, какой опасности вас всех подверг. Итак… — Доктор вздохнул и покачал головой. — Запомнили? До Хиллсдейла, а дальше по шоссе номер пять…
— Послушайте. — С минуту Элинор молчала, гадая, как же им все растолковать. — Я не боюсь, — произнесла она наконец. — Правда не боюсь. Мне хорошо. Я была… счастлива. — Она с жаром взглянула на доктора и повторила:
— Счастлива. Не знаю, что сказать. — Она снова испугалась, что расплачется. — Я не хочу уезжать отсюда.
— Это может повториться, — сурово ответил доктор. — Вы понимаете, что мы не вправе идти на такой риск?
Элинор дрогнула.
— Обо мне молятся, — сказала она ни к селу, ни к городу. — Одна старушка, с которой я познакомилась давным-давно.
Доктор нетерпеливо притопнул ногой, однако его голос сохранял спокойствие:
— Вы скоро все забудете. Вам надо забыть Хилл-хаус, забыть полностью. Мне не следовало вас сюда приглашать.
— Сколько мы здесь пробыли? — внезапно спросила Элинор.
— Чуть больше недели. А что? — Первый раз в жизни со мной что-то происходило. Мне понравилось.
— Вот поэтому-то, — сказал доктор, — вы отсюда и уезжаете так спешно.
Элинор закрыла глаза и вздохнула, чувствуя, слыша и обоняя дом: цветущие кусты за кухней источали сладкий аромат, вода в ручье искрилась на камнях. Далеко наверху, возможно в детской, миниатюрный смерч пронесся над полом, вздымая пыль. В библиотеке подрагивала металлическая лестница, и свет блестел в мраморных глазах Хью Крейна, желтая Теодорина блузка висела в шкафу — чистая и немятая, миссис Дадли накрывала на стол для пятерых. Хилл-хаус наблюдал, заносчивый и высокомерный.
— Я не уеду, — сказала Элинор высоким окнам.
— Вы уедете. — В голосе доктора наконец прорвалось нетерпение. — Прямо сейчас.
Элинор со смехом повернулась и протянула руку.
— Люк, — сказала она, и он молча шагнул к ней. — Спасибо, что помог мне вчера спуститься. Я теперь понимаю, что не должна была туда лезть. А ты поступил очень храбро.
— Точно, — ответил Люк. — Это был величайший подвиг в моей жизни. И я рад, что ты уезжаешь, Нелл, потому что второй раз я туда не заберусь.
— Мне кажется, — сказала миссис Монтегю, — вам надо поспешить. Я не против прощаний, хоть и считаю, что вы придаете этому месту излишнее значение, но у нас есть дела поважнее, чем стоять тут и спорить, когда все прекрасно понимают, что вам надо ехать. Дорога неблизкая, и вы задерживаете сестру с выездом в отпуск.
— Долгие проводы — лишние слезы, — кивнул Артур.
Далеко, в будуаре, с легким шорохом осыпался в камине пепел.
— Джон, — сказала миссис Монтегю, — может быть, все-таки лучше, если Артур…
— Нет, — твердо ответил доктор. — Элинор поедет сама, как приехала.
— А кого мне благодарить за чудесно проведенное время? — спросила Элинор.
Доктор взял ее под руку, подвел к машине и открыл дверцу. Люк следовал в полушаге за ними. Чемодан стоял на полу, коробка по-прежнему лежала на заднем сиденье, плащ и бумажник — на переднем пассажирском; Люк не стал глушить мотор.
— Доктор, — умоляла Элинор, цепляясь за него, — доктор.
— Мне очень жаль, — сказал он. — Всего доброго.
— Поосторожнее за рулем, — вежливо напутствовал ее Люк.
— Вы не можете так просто меня прогнать! — почти что выкрикнула Элинор. — Вы меня сюда позвали!
— И я отсылаю вас прочь, — ответил доктор. — Мы не забудем вас, Элинор, однако сейчас важно одно: чтобы вы поскорее забыли Хилл-хаус и всех нас. Всего доброго.
— Всего доброго! — твердо сказала миссис Монтегю со ступеней, и Артур подхватил:
— Всего доброго! Счастливого пути!
Тогда Элинор, держась рукой за дверцу, замерла и обернулась.
— Тео? — вопросительно проговорила она, и Теодора сбежала к ней со ступенек.
— Я думала, ты со мною не попрощаешься… Ой, Нелли, моя Нелл, будь счастлива, пожалуйста, будь счастлива. Не забывай меня совсем, когда-нибудь все снова станет хорошо, и тогда ты будешь писать мне письма, а я буду тебе отвечать, мы приедем друг к другу в гости и станем со смехом вспоминать все то, что видели и слышали в Хилл-хаусе… Ой, Нелли, я думала, ты со мной не попрощаешься…
— До свидания, — сказала ей Элинор.
— Нелли, — робко проговорила Теодора и тронула ее щеку, — послушай… может, может, мы как-нибудь еще встретимся? И устроим пикник у ручья? Мы ведь так и не устроили пикник, — объяснила она доктору, а тот, глядя на Элинор, только покачал головой.
— До свидания, миссис Монтегю, — сказала Элинор. — До свидания, Артур. До свидания, доктор. Я надеюсь, ваша книга будет иметь успех. Люк, — сказала она, — до свидания.
— Нелл, береги себя, — попросила Теодора.
— До свидания.
Страница 67 из 69
