Фандом: Гарри Поттер. Безумие относительно. Все зависит от того, кто кого в какой клетке запер.
61 мин, 12 сек 11291
— Чтобы убить, — любезно пояснила она, протягивая мне чашку. — Выпей это, и все закончится быстро. Не будет больше боли, страха, сомнений. Ничего будет.
— А если я откажусь?
Всегда надо знать обо всех возможных последствиях. Выход есть, главное — не сдаваться и продолжать искать.
— Ты все равно умрешь. — Беллатрикс равнодушно пожала плечами. — Взгляни на свои руки.
Вены на ладонях по-прежнему были черными. Закатав рукав мантии, я увидела, что плесень поразила сосуды на предплечье и выше. Зараза распространялась слишком быстро.
— Видишь — осталось совсем немного. — Лестрейндж заливисто рассмеялась, словно действительно увидела нечто забавное.
— Но какой во всем этом смысл? — невольно спросила я.
— Нет смысла. Просто я так хочу. А я всегда получаю то, чего хочу.
«Это ведь неправда!» — хотелось мне воскликнуть.
Всего лишь галлюцинация, дурной сон. Сейчас обязательно появится Северус, и вместе мы победим Беллатрикс, Скабиора и всех ужасных кукол в этой лавке. Надо только поверить, правда?
Но Снейпа не было.
«Наверняка не смог еще найти дорогу сюда», — уговаривала я себя.
Это ведь просто — знать, что на выручку всегда кто-то придет: родители, друзья, любимый человек… Терпеливо ждать и надеяться на чудо. Но в мире магии чудес не бывает. Волшебство давно стало обыденностью.
Проклятие быстро распространялось по крови. Я ощущала удушье и боль в груди, кончики пальцев начали неметь. Казалось, что еще чуть-чуть — и они потеряют чувствительность, окаменеют.
Беллатрикс же наблюдала. Любовалась моими мучениями и загадочно улыбалась. Словно гурман наслаждалась тяжелым дыханием и болью, запахом страха — чуть сладковатым, терпким, как ее духи.
Я ненавидела Беллатрикс: ее кукольное лицо и тяжелые веки, бледную кожу и алые губы, черное платье и искренность, с которой она каждый раз наслаждалась чужой болью.
Палочка легко скользнула в ладонь. В реальности я отдала ее Северусу, но здесь не действовали привычные законы. Главное — поверить в то, что волшебная палочка настоящая.
— Госпожа как всегда великолепна! — Скабиор подобострастно поклонился, с восхищением глядя на Лестрейндж.
Она же в ответ скривилась и небрежно махнула. Дескать, иди, не мешай наслаждаться представлением. Скабиор послушно отошел в сторону.
Как он сюда попал?! Хотя, если бывший егерь действительно стал продавцом кукол в этой лавке, то для него нет ничего невозможного.
— Госпожа, простите, что отвлекаю вас. С зельеваром покончено. Прикажете сделать из него куклу?
— Нет. — Она на миг задумалась, а затем воскликнула: — Чучело! Сделай из него чучело!
Я крепче сжала волшебную палочку, выжидая удобный момент для нападения. У меня была всего лишь одна попытка без права на ошибку. И как бы больно ни было, я не имела права давать волю эмоциям. Северус жив до тех пор, пока я собственными глазами не увижу его тело. Скабиор мог солгать — не в первый раз.
— Она почти мертвая, — заметил Скабиор, подойдя ко мне. — Не проще ли добить?
— Грязнокровка не захотела умирать быстро, так пусть теперь мучается, — ответила Беллатрикс голосом, не терпящим возражений.
Скабиор молча поклонился, незаметно бросив мне на колени продолговатый холодный предмет, а затем ушел не оглядываясь.
Вновь стало тихо, словно время замерло в предвкушении. Посмотрев вниз, я увидела нож с черным лезвием, блестящим и обманчиво хрупким. Все верно. Если магия бессильна, то поможет только банальное маггловское оружие.
Рук я почти не чувствовала. Пальцы гнулись плохо, словно суставы вновь подменили шарнирами. Но на то, чтобы спрятать палочку и сжать нож, сил хватило. Одна попытка — один удар. Но страха больше не было. Когда терять нечего, перестаешь бояться.
Все произошло слишком быстро. Я подалась вперед и, замахнувшись, ударила Беллатрикс, метя в сердце. Она, удивленно вскрикнув, заслонилась рукой. Острие прошло сквозь ее ладонь, словно та была из воска. На мгновение я ощутила отчаяние — всепоглощающее и острое. Оттого, что не получилось, не сумела. Проиграла, позволив Лестрейндж взять верх.
Вдох-выдох…
Беллатрикс закричала, пронзительно, словно раненный зверь. Она вскочила со стула, одновременно пытаясь вытащить из руки нож. А он не поддался. Сжался и впитался в рану, словно зелье. Лестрейндж сдавленно выругалась, пытаясь ногтям выковырять то, что оказалось внутри ее тела.
Только вот оружие, неожиданно подаренное Скабиором, было сильнее. Беллатрикс стала меняться. Она застыла на месте, с ужасом глядя, как ее кожа стремительно сереет, становится твердой, словно камень, а потом светлеет, истончается, словно у фарфоровой статуэтки. Лестрейндж закричала. Не от страха или боли, нет. От отчаяния и ярости. Мне казалось, что в этот миг она ненавидела меня сильнее, чем Гарри.
Искренне. Неистово. Заслуженно.
И я ответила ей тем же.
Толкнула ее — застывшую, холодную, — и она упала на пол, разлетевшись на тысячу осколков, так же, как и эта вымышленная реальность.
Мне хорошо и тепло. Сильные руки крепко обнимают меня, и я слышу, как ровно бьется рядом чье-то сердце.
— А если я откажусь?
Всегда надо знать обо всех возможных последствиях. Выход есть, главное — не сдаваться и продолжать искать.
— Ты все равно умрешь. — Беллатрикс равнодушно пожала плечами. — Взгляни на свои руки.
Вены на ладонях по-прежнему были черными. Закатав рукав мантии, я увидела, что плесень поразила сосуды на предплечье и выше. Зараза распространялась слишком быстро.
— Видишь — осталось совсем немного. — Лестрейндж заливисто рассмеялась, словно действительно увидела нечто забавное.
— Но какой во всем этом смысл? — невольно спросила я.
— Нет смысла. Просто я так хочу. А я всегда получаю то, чего хочу.
«Это ведь неправда!» — хотелось мне воскликнуть.
Всего лишь галлюцинация, дурной сон. Сейчас обязательно появится Северус, и вместе мы победим Беллатрикс, Скабиора и всех ужасных кукол в этой лавке. Надо только поверить, правда?
Но Снейпа не было.
«Наверняка не смог еще найти дорогу сюда», — уговаривала я себя.
Это ведь просто — знать, что на выручку всегда кто-то придет: родители, друзья, любимый человек… Терпеливо ждать и надеяться на чудо. Но в мире магии чудес не бывает. Волшебство давно стало обыденностью.
Проклятие быстро распространялось по крови. Я ощущала удушье и боль в груди, кончики пальцев начали неметь. Казалось, что еще чуть-чуть — и они потеряют чувствительность, окаменеют.
Беллатрикс же наблюдала. Любовалась моими мучениями и загадочно улыбалась. Словно гурман наслаждалась тяжелым дыханием и болью, запахом страха — чуть сладковатым, терпким, как ее духи.
Я ненавидела Беллатрикс: ее кукольное лицо и тяжелые веки, бледную кожу и алые губы, черное платье и искренность, с которой она каждый раз наслаждалась чужой болью.
Палочка легко скользнула в ладонь. В реальности я отдала ее Северусу, но здесь не действовали привычные законы. Главное — поверить в то, что волшебная палочка настоящая.
— Госпожа как всегда великолепна! — Скабиор подобострастно поклонился, с восхищением глядя на Лестрейндж.
Она же в ответ скривилась и небрежно махнула. Дескать, иди, не мешай наслаждаться представлением. Скабиор послушно отошел в сторону.
Как он сюда попал?! Хотя, если бывший егерь действительно стал продавцом кукол в этой лавке, то для него нет ничего невозможного.
— Госпожа, простите, что отвлекаю вас. С зельеваром покончено. Прикажете сделать из него куклу?
— Нет. — Она на миг задумалась, а затем воскликнула: — Чучело! Сделай из него чучело!
Я крепче сжала волшебную палочку, выжидая удобный момент для нападения. У меня была всего лишь одна попытка без права на ошибку. И как бы больно ни было, я не имела права давать волю эмоциям. Северус жив до тех пор, пока я собственными глазами не увижу его тело. Скабиор мог солгать — не в первый раз.
— Она почти мертвая, — заметил Скабиор, подойдя ко мне. — Не проще ли добить?
— Грязнокровка не захотела умирать быстро, так пусть теперь мучается, — ответила Беллатрикс голосом, не терпящим возражений.
Скабиор молча поклонился, незаметно бросив мне на колени продолговатый холодный предмет, а затем ушел не оглядываясь.
Вновь стало тихо, словно время замерло в предвкушении. Посмотрев вниз, я увидела нож с черным лезвием, блестящим и обманчиво хрупким. Все верно. Если магия бессильна, то поможет только банальное маггловское оружие.
Рук я почти не чувствовала. Пальцы гнулись плохо, словно суставы вновь подменили шарнирами. Но на то, чтобы спрятать палочку и сжать нож, сил хватило. Одна попытка — один удар. Но страха больше не было. Когда терять нечего, перестаешь бояться.
Все произошло слишком быстро. Я подалась вперед и, замахнувшись, ударила Беллатрикс, метя в сердце. Она, удивленно вскрикнув, заслонилась рукой. Острие прошло сквозь ее ладонь, словно та была из воска. На мгновение я ощутила отчаяние — всепоглощающее и острое. Оттого, что не получилось, не сумела. Проиграла, позволив Лестрейндж взять верх.
Вдох-выдох…
Беллатрикс закричала, пронзительно, словно раненный зверь. Она вскочила со стула, одновременно пытаясь вытащить из руки нож. А он не поддался. Сжался и впитался в рану, словно зелье. Лестрейндж сдавленно выругалась, пытаясь ногтям выковырять то, что оказалось внутри ее тела.
Только вот оружие, неожиданно подаренное Скабиором, было сильнее. Беллатрикс стала меняться. Она застыла на месте, с ужасом глядя, как ее кожа стремительно сереет, становится твердой, словно камень, а потом светлеет, истончается, словно у фарфоровой статуэтки. Лестрейндж закричала. Не от страха или боли, нет. От отчаяния и ярости. Мне казалось, что в этот миг она ненавидела меня сильнее, чем Гарри.
Искренне. Неистово. Заслуженно.
И я ответила ей тем же.
Толкнула ее — застывшую, холодную, — и она упала на пол, разлетевшись на тысячу осколков, так же, как и эта вымышленная реальность.
Мне хорошо и тепло. Сильные руки крепко обнимают меня, и я слышу, как ровно бьется рядом чье-то сердце.
Страница 16 из 17
