Продавец кукол

— Чтобы убить, — любезно пояснила она, протягивая мне чашку. — Выпей это, и все закончится быстро. Не будет больше боли, страха, сомнений. Ничего будет.

— А если я откажусь?

Всегда надо знать обо всех возможных последствиях. Выход есть, главное — не сдаваться и продолжать искать.

— Ты все равно умрешь. — Беллатрикс равнодушно пожала плечами. — Взгляни на свои руки.

Вены на ладонях по-прежнему были черными. Закатав рукав мантии, я увидела, что плесень поразила сосуды на предплечье и выше. Зараза распространялась слишком быстро.

— Видишь — осталось совсем немного. — Лестрейндж заливисто рассмеялась, словно действительно увидела нечто забавное.

— Но какой во всем этом смысл? — невольно спросила я.

— Нет смысла. Просто я так хочу. А я всегда получаю то, чего хочу.

«Это ведь неправда!» — хотелось мне воскликнуть.

Всего лишь галлюцинация, дурной сон. Сейчас обязательно появится Северус, и вместе мы победим Беллатрикс, Скабиора и всех ужасных кукол в этой лавке. Надо только поверить, правда?

Но Снейпа не было.

«Наверняка не смог еще найти дорогу сюда», — уговаривала я себя.

Это ведь просто — знать, что на выручку всегда кто-то придет: родители, друзья, любимый человек… Терпеливо ждать и надеяться на чудо. Но в мире магии чудес не бывает. Волшебство давно стало обыденностью.

Проклятие быстро распространялось по крови. Я ощущала удушье и боль в груди, кончики пальцев начали неметь. Казалось, что еще чуть-чуть — и они потеряют чувствительность, окаменеют.

Беллатрикс же наблюдала. Любовалась моими мучениями и загадочно улыбалась. Словно гурман наслаждалась тяжелым дыханием и болью, запахом страха — чуть сладковатым, терпким, как ее духи.

Я ненавидела Беллатрикс: ее кукольное лицо и тяжелые веки, бледную кожу и алые губы, черное платье и искренность, с которой она каждый раз наслаждалась чужой болью.

Палочка легко скользнула в ладонь. В реальности я отдала ее Северусу, но здесь не действовали привычные законы. Главное — поверить в то, что волшебная палочка настоящая.

— Госпожа как всегда великолепна! — Скабиор подобострастно поклонился, с восхищением глядя на Лестрейндж.

Она же в ответ скривилась и небрежно махнула. Дескать, иди, не мешай наслаждаться представлением. Скабиор послушно отошел в сторону.

Как он сюда попал?! Хотя, если бывший егерь действительно стал продавцом кукол в этой лавке, то для него нет ничего невозможного.

— Госпожа, простите, что отвлекаю вас. С зельеваром покончено. Прикажете сделать из него куклу?

— Нет. — Она на миг задумалась, а затем воскликнула: — Чучело! Сделай из него чучело!

Я крепче сжала волшебную палочку, выжидая удобный момент для нападения. У меня была всего лишь одна попытка без права на ошибку. И как бы больно ни было, я не имела права давать волю эмоциям. Северус жив до тех пор, пока я собственными глазами не увижу его тело. Скабиор мог солгать — не в первый раз.

— Она почти мертвая, — заметил Скабиор, подойдя ко мне. — Не проще ли добить?

— Грязнокровка не захотела умирать быстро, так пусть теперь мучается, — ответила Беллатрикс голосом, не терпящим возражений.

Скабиор молча поклонился, незаметно бросив мне на колени продолговатый холодный предмет, а затем ушел не оглядываясь.

Вновь стало тихо, словно время замерло в предвкушении. Посмотрев вниз, я увидела нож с черным лезвием, блестящим и обманчиво хрупким. Все верно. Если магия бессильна, то поможет только банальное маггловское оружие.

Рук я почти не чувствовала. Пальцы гнулись плохо, словно суставы вновь подменили шарнирами. Но на то, чтобы спрятать палочку и сжать нож, сил хватило. Одна попытка — один удар. Но страха больше не было. Когда терять нечего, перестаешь бояться.

Все произошло слишком быстро. Я подалась вперед и, замахнувшись, ударила Беллатрикс, метя в сердце. Она, удивленно вскрикнув, заслонилась рукой. Острие прошло сквозь ее ладонь, словно та была из воска. На мгновение я ощутила отчаяние — всепоглощающее и острое. Оттого, что не получилось, не сумела. Проиграла, позволив Лестрейндж взять верх.

Вдох-выдох…

Беллатрикс закричала, пронзительно, словно раненный зверь. Она вскочила со стула, одновременно пытаясь вытащить из руки нож. А он не поддался. Сжался и впитался в рану, словно зелье. Лестрейндж сдавленно выругалась, пытаясь ногтям выковырять то, что оказалось внутри ее тела.

Только вот оружие, неожиданно подаренное Скабиором, было сильнее. Беллатрикс стала меняться. Она застыла на месте, с ужасом глядя, как ее кожа стремительно сереет, становится твердой, словно камень, а потом светлеет, истончается, словно у фарфоровой статуэтки. Лестрейндж закричала. Не от страха или боли, нет. От отчаяния и ярости. Мне казалось, что в этот миг она ненавидела меня сильнее, чем Гарри.

Искренне. Неистово. Заслуженно.

И я ответила ей тем же.

Толкнула ее — застывшую, холодную, — и она упала на пол, разлетевшись на тысячу осколков, так же, как и эта вымышленная реальность.

Мне хорошо и тепло. Сильные руки крепко обнимают меня, и я слышу, как ровно бьется рядом чье-то сердце.