Продаю телевизор

Отец перевёл нам деньги в начале весны, и мама решила, что пора сменить старый Hitachi с кинескопом, который видел, наверное, ещё Ленина, на что-то «более новое, плоское и большое».

Так она выразилась.

Вскоре наш «старичок» аккуратно завёрнутый в выцветшее покрывало, был отправлен на мусорную свалку. На его месте поселился сорока шестидюймовый красавец с тонкими серебристыми гранями и Full HD-экраном.

Сорок шесть дюймов не такая уж большая диагональ, однако в нашем случае её вполне хватало, чтобы рассмотреть в чёрный экран телевизора всю комнату, словно в зеркало.

С этого, я подозреваю, всё и началось.

Возвращаясь из универа раньше, я иногда замечал, что бабушка подолгу смотрит в экран выключенного телевизора. Человек старой закалки, она видела смысл своей жизни в том, чтобы быть полезной. Уборка и готовка были примерами проявления её заботы о нас с мамой.

Тогда я считал, что она всматривается, не осталось ли пятен на экране от случайного прикосновения пальцами.

Пару недель спустя, после покупки этоготелевизора, я не пошёл на занятия. Нужно было подтянуть «хвосты» а сделать это в шумной компании одногруппников было решительно невозможно. Около полудня из зала донёсся какой-то дикий, ни с чем не сравнимый вой, переходящий в хрип. Я прислушался, так как до конца не был уверен в том, что вообще мог слышать этот звук. Спустя мгновение в соседней комнате раздался удар страшной силы.

Бабушка лежала на полу, под выключенным телевизором.

На какую-то долю секунды послышался лёгкий треск, доносившийся с поверхности черного экрана, однако шнур был извлечён из розетки. Я бросился на пол к лежащему под телевизором телу, больно ободрав колени. Глаза бабушки закатились. Левая рука судорожно шарила по ковру. Правый угол её рта безобразно обвис, на плечо текла слюна. Она силилась что-то сказать, но изо рта вырывался лишь жуткий хрип с каким-то нутряным подвыванием. Я держал её ставшую ледяной правую руку и пытался нашарить выпавший из кармана телефон. Вдруг её глаза вернулись на своё место, выкатившись из-подо лба, взгляд стал осмысленным, и я смог разобрать два слова.

Чёрная.  Тень.

Секундой позже бабушки не стало.

Повинуясь какому-то наитию, я вскочил и посмотрел прямо в чёрную Full HD матрицу, висящую на стене.

Вы можете сказать, что на моём месте можно было увидеть всё, что угодно. Мгновением раньше у меня на руках умерла бабушка, которая присматривала за мной с семи лет, которую я любил, пожалуй, так же, как маму. Шок и всё такое.

Я вас уверяю: купите этот телевизор, увидите и вы.

Длинная чёрная фигура с ломаными очертаниями, мерцающая. Бесформенные, текучие руки с искривлёнными длинными пальцами. Близко к экрану. Когда я закричал, она подняла на меня свой взгляд. Бельма, скрытые чем-то, напоминающим спутанные патлы. Чёрное на чёрном.

Все ругают похоронных агентов.

Они резво слетаются на «клиента» чуть только участковый выйдет за порог, после констатации смерти. Для нас агент был благом.

Я мало себе представлял, что нужно делать.

Мама же была в таком состоянии, что я боялся, как бы она сама не отправилась вслед за бабушкой.

Да она и отправилась. Чёрт!

После того, как мы скромно отметили третий день со дня смерти бабушки.

Пришли несколько дальних родственников и пара соседок. Нехитрый стол.

Для меня всё было, как в тумане. Уверен, что для мамы тоже. Думаю, её туман был намного гуще, потому что она каждое утро принимала какой-то барбитурат в таблетках.

Гости разошлись, я помог отнести посуду на кухню. Мама, враз похудевшая и ссутулившаяся, занялась ею. Раскладной стол я собрал и отнёс на место. Во время поминок я доел кролика, которого приготовила тогда ещё живая бабушка. Желудок был переполнен, я встал посреди зала, потянулся, бросив взгляд на завешенный серой простынёй, сложенной вдвое, телевизор. Мне показалось, что я различил какое-то движение под льняной тканью.  Тень!

Во рту стало сухо. Я протянул руку, чтобы снять импровизированную накидку, как сзади услышал мамин голос: «Стой! Не открывай, сынок!».

От неожиданности я дёрнулся, и серая простынь сползла на пол.

Я стоял, открыв рот. Ждал чего-то ужасного. Позади мама, прикрыв рот правой рукой, левой — судорожно сжимая край передника.

Но ничего не произошло.

Просто назавтра я проснулся в квартире один.

Страшно кричал. Содрал горло, но продолжал кричать в потолок, сжимая мамину руку, безвольно свесившуюся из-под одеяла.

Её голова была сильно повёрнута вправо, кожа в районе лба, висков и ушей была синяя. Глаза приоткрыты и тусклы. Тусклыми были и её волосы. Никогда не думал, что волосы мёртвого человека отличаются от волос живого.

Участковый был подозрителен и на этот раз вызывал людей в белых халатах.