Проект «Хогвартс»

— Позитивная дискриминация. Раньше, когда мы были изолированным государством, к нам приезжали именно те, кто по-настоящему готов был к реализации самых фантастических проектов, к движению от Социального Ада к Социальному Раю. Но времена меняются, и Хогвартс переживает наплыв искателей лучшей жизни, которые только жаждут пользоваться нашими благами. Если бы мы не поставили барьер, мигранты из Федерации заполонили бы планету, а после разбили бы наш хрупкий мир.

— И как же вы определяете, подходит ли тот или иной кандидат или нет?

— Это бросается в глаза сразу. Принял ли Хогвартс человека как равного? И принял ли кандидат Хогвартс как свой дом? Вот вы, например, еще не впустили Хогвартс в свое сердце. Для вас это нечто диковинное и новое. Вы, мистер Поттер, все еще не уверены, хотите ли остаться здесь навсегда. Вы сомневаетесь: «а правильно я поступил?», «здесь ли мое место?». Более того, вы сравниваете Хогвартс с Солярис, ищете изъяны, применяете критерии Федерации, чтобы понять, насколько соответствует эта утопия вашему собственному идеалу. Вы, как слепой крот, копаете туда, где копается, где земля рыхлее и теплее.

Слова Волдеморта отпечатывались в его сознании, казалось, министр видел его насквозь. И вот, все его мысли были как на ладони, нагие и стыдливые. Гарри чувствовал себя так, словно его познали до самой сути, увидели даже то, в чем он сам себе не признавался, — это вызывало дискомфорт, как будто его застали за чем-то неприличным.

— Я не могу подписать приказ о выдаче вам гражданства. Хотя все документы в порядке: медосмотр, заключение Службы Безопасности. Вы еще не определились. Вы не знаете, чего вы хотите от Хогвартса, и чего хочет Хогвартс от вас.

Министр убрал формуляр на край стола, вытащив из стопки другой.

— Вот — вид на жительство. Через три года вам нужно будет вновь записаться ко мне на прием. И тогда мы заново рассмотрим вашу кандидатуру.

Этого можно было ожидать, но все же осадок остался. Волдеморт был прав: Гарри еще не определился, хочет он остаться здесь навсегда или нет. В действительности, Гарри до сих пор не был уверен, играет ли он в шпиона, по-настоящему выполняет задание, или бежит, бежит без оглядки от Федерации, от прошлой жизни, от себя самого. И эта неопределенность, этот червь сомнений нашептывал: «не сейчас», «не сегодня», «когда-нибудь потом». Поэтому он не попытался разузнать источник бессмертия диктатора, даже когда подвернулся удачный момент. Гарри оправдывал себя, что иначе легенду было не спасти, ведь на протяжении всей беседы у него сложилось впечатление, что министр подозревал его, а теперь проверял и взвешивал каждое его слово, каждый жест, и более того — мимолетную мысль, касающуюся его сознания и резко взмывающую в небытие.

Гарри возвращался к себе в номер, не замечая ни летающих каров, ни счастливо бегущих молодых людей, ни преследующей его тени. Все вокруг будто накрыло разделяющим куполом: был мир, и был Гарри. Точнее, он и его мысли.

Допустим, он встретится с фениксовцами, скажет, что ничего не получилось. Может, он даже и будет сожалеть, что такой шанс упущен. Но внутри Гарри все еще не был готов. Не был готов принять Хогвартс, принять на себя ответственность за судьбу этого государства. Революции совершают те, кто будет после жить в заново созданном мире. А ему… ему следует решить: улететь назад в Солярис или остаться.

— Пиу? — и вновь бродяга вернул его из собственных мыслей, как в первый раз.

Гарри улыбнулся своему другу.

— Ты тоже ищешь свой дом?

Бот-мусорщик молчал, мигая панелью передач.

— Ну, пошли, что ли, со мной. Будем искать вместе.

Бывший летчик-истребитель, капитан флагмана, наконец начал понимать: агент из него никакой. И отдел спецопераций — это знал. Более того, заранее спрогнозировал, что он вернется в Федерацию. И эта спецподготовка, эти шифровальные системы нужны были, чтобы затуманить ему разум, показать, какой из него получится превосходный шпион. И отправить туда, откуда он снова сбежит. Помашет рукой Хогвартсу, скажет, что это не для него, и вернется обратно вместе с необходимыми сведениями. Самый лучший шпион — тот, кто не знает, что он шпион. Наверное, он так и сделает.

Войдя в номер, он окинул комнату потерянным взглядом и сел на стул.

— Пиу-пиу! — бот настойчиво пытался обратить на себя внимание.

— Хочешь сказать, что я поступаю неправильно? — Гарри знал, что бот ничего такого не имел в виду, лишь реагировал по запрограммированным командам, но с кем-то ему хотелось поделиться всем этим.

— Пиууу! — И Гарри замер, внимательно разглядывая бота.

Медленно протянув руку, он открыл секретный отсек.

Чип.

Там лежало послание.

Неудавшийся агент бросился к багажу за омутом памяти, и ловко засунул в слот съемное устройство.