Проект «Скорпороза»

— Не, ну, я понимаю, Лайл — тоже блондин, они с Малфоем одного роста и все такое, но, Лили, как можно было не заметить малюсенькую, но такую важную деталь, как загонщицкая бита в беддоковых лапах?

— Ну, он ее параллельно метле держал, вот я и не заметила, — оправдывается Лили.

— Не, ну, ребят, а че? — спрашиваю я. — Лайл — тоже парень ничего, ничем не хуже Скорпиуса. Даже красавец, и в отличие от вашего Скорпиуса совсем не тощ. Кстати о мускулах Лайла, а вы не думали, дуры, о том, что никогда ничего тяжелее снитча в руках не державший Малфой, скорее всего, вместе с вашей Роуз убился бы, давайте не будем утверждать, что она Дюймовочка? Я ж видела, что она жрет, как не в себя.

— Ей просто нужно много энергии, чтобы все успеть, — защищает Лили прожорливую кузину. — У нее много дел.

— И поймай ее сегодня Малфой вместо Беддока, многие эти дела остались бы незавершенными.

— Чертов Беддок, — ругается Дженни. — Чтоб он провалился.

— А что, — говорю я. — Роуз Беддок звучит неплохо.

Дженни смотрит на меня своим самым злобным взглядом (отнимите у мимимишного бельчонка орешек и назовите его крысой щеткохвостной, получите как раз именно такой взгляд) и говорит:

— Отлично, Лили, тогда думаю, нам следует обратиться к плану «C».

— Подольете Роуз амортенцию? — догадываюсь я. — Совсем стыд потеряли.

И с этими словами ретируюсь.

Чрезвычайно чем-то довольную Роуз я встречаю по дороге из туалета и тут же требую приглашения на свадьбу с Беддоком. Роуз обещает и на крестины позвать, когда время дойдет, и, смеясь, идет дальше, и это вызывает у меня такой когнитивный диссонанс, что я тут же прибавляю ходу и со всех ног несусь в слизеринскую гостиную. В слизеринской гостиной имеет место быть печально известная слизеринская вечеринка после победы. Я не знаю, как празднуют на других факультетах, но, по слухам, на наших вечеринках творится настоящий разврат и совращение малолетних пополам с поголовной попойкой.

Разврат сегодня нам обеспечивают Монтагю и Фредди Гастингс, целующиеся в углу, попойку — парни из нашей квиддичной команды с бутылками пива, а совращение малолетних — наивные третьекурсницы, влюбленными глазами пялящиеся на Малфоя и Бэддока из-за угла.

Потому что я не знаю, в какой школе учитесь вы, а в нашу протащить огневиски невозможно в принципе: школа-то магическая, чтоб ее. Ну, то есть, по слухам, гриффиндорцев алкоголем снабжает Лонгботтом, но вот нам Слизнорт и Уоррингтон не наливают. Негодяи.

Подхожу к квиддичерам, расталкиваю Малфоя и Бэддока, падаю между ними, достаю из коробки бутылку себе:

— Поздравляю, гориллы.

— Спасибо, ботаник, — отвечает Малфой. — Я, как всегда, был великолепен.

— Не сомневаюсь, — закатываю я глаза и поворачиваюсь к Лайлу. — Говорят, ты сегодня мерзейшим образом огриффиндорился? — так встречаю я всеобщего героя и внимательно разглядываю, не отрастил ли он случаем себе львиную гриву. — Какой позор, Беддок, что о тебе скажет твоя семья?

— Виновен, — отвечает он, поднимая руки. — Папаша меня проклянет родительским проклятьем, надо напиться с горя, — решает он и снова припадает к бутылочке.

— Милый, ты же лопнешь? — искренне озабочиваюсь я. — Как же ты тогда женишься на Уизли?

Слева от меня раздается задушенный звук, и, повернувшись, я вижу облившегося пивом Малфоя, который бешено откашливается.

Я смотрю на него взглядом «ревнуешь, котик?», он отвечает мне взглядом «спятила, рыбка?», а Беддок вопит:

— Жениться на Уизли? Да я лучше сдохну.

— Солидарен, — отвечает Малфой.

— Ничего не поделаешь. Спас? Спас. Теперь женись.

— Вот именно, — скучным голосом говорит Скорпиус. — Мог бы и уронить. Пару раз. Не больно.

— Джентльменство из тебя так и прет, Скорпиус.

— Ну, подумай сама, а если бы там был Поттер?

Я задумываюсь:

— Да. Жаль, что Поттер не играет в квиддич.

Тут Малфой наклоняется и шепчет мне на ухо:

— А у Макдермот насчет тебя и Поттера идей не возникало?

Я холодею, представив такое, но вслух отвечаю:

— Нет, все ее идеи сейчас направлены на тебя. Следи за тем, что ешь и пьешь.

— А все-таки есть у меня теория, что что-то у вас с Поттером не то.

Я беру диванную подушку и с размаху опускаю на одну дурную светловолосую голову.

Дня три, несколько беспокойных дня три, спустя я иду в библиотеку, когда в пустом коридоре натыкаюсь на Ала Поттера. Поттер тут же благоразумно пытается пролезть мимо меня по стеночке, но я хватаю его за галстук:

— Вот тебя-то я и искала, Четырехглазый.

— Чего надо? — сужает он глаза.

— Надо мне тут одну теорийку проверить, — отвечаю я, подтягиваю его к себе за галстук поближе и как следует целую. Маленький мерзавец не потерялся, тут же начал отвечать. Я старательно отрабатываю на нем технику и как раз дохожу до своего фирменного трюка, когда позади меня раздается:

— Кхм-кхм, — и мы с Поттером отпрыгиваем друг от друга.

На нас смотрит чрезвычайно изумленный профессор Лонгботтом.

— Здравствуйте, профессор Лонгботтом, — вежливо говорю я. — Как поживаете?

— Да уж не так хорошо, как вы двое, полагаю, — так же вежливо отвечает он.