Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6798
— Ну, не совсем в моем, — усмехнулся Антон. — Так и быть, я расскажу вам все, чему я был свидетелем… Это только теперь я сижу в этой дыре, окучиваю картошку, пытаюсь сводить концы с концами. Но несколько лет назад я занимался бизнесом в Москве. Торговал поначалу спиртом, прямо после перестройки. Затем золотишком и брюлликами. Всякое было. Но однажды меня кинул литовский партнер. Даже не партнер, скорее говнюк! Тут же и братки нарисовались, которые за любое неправильно произнесенное слово могли запросто на тот свет отправить. Когда стало невмоготу — подался в бега. Что греха таить, разве ж я один такой? Нас, кинутых, как, впрочем, и кидал, сотни тысяч по миру мыкается. За кордон смотаться не смог, финансы не позволили. Вот ткнул пальцем в карту и приехал сюда. Тихий городок, хотя и унылый. Но о какой унылости можно говорить, если над башкой занесен дамоклов меч? Оказавшись здесь, прикупил домик, называемый местными бараком. Поселился и немного спокойно вздохнул, покуда… Покуда не скончался один из моих соседей. Звали этого человека Виктором Амбросимовым. Старик, злобный и жестокий, так и норовящий подковырнуть… Не важно за что, но подковырнуть! Никто его не любил. А кто-то даже побаивался… И вот однажды, когда только-только зачалась весна, сидел я на веранде и читал какие-то старые, сохранившиеся невесть как с советских времен, газетенки. Читал я, читал и вдруг слышу шаги за дверью. Подхожу я к двери, отодвигаю занавесочку и вижу: стоит на пороге недавно представленный в мир иной Виктор Амбросимов. Лицо мертвецки бледное, впалые глаза и приоткрытый рот. Я, естественно, испугался и шнырь в комнату. Отыскал «Макарова», на который у меня и была одна надежда. Перекрестился и побежал к двери, а там… Никого уже нет. Ну, думаю, устал — раз глюки в башку сами собой лезут. Лег спать, да только кошмар на этом не закончился. На следующий день умирает еще один сосед. Валерий Ваххи. Дня через три еще один, но на сей раз паренек лет двадцати пяти от роду. В течение месяца городишко проводил в последний путь пятнадцать или двадцать человек. Потом ходили слухи, что всех их умертвил Амбросимов, которого я видел так же ясно, как теперь вас. Вот такие делишки творятся в этом тихом, богом забытом местечке… И это не вымысел!
— Оправдание можно найти всему, даже ожившему мертвецу, — подвел итог Антон. — До других он пока не добрался, но это вовсе не значит, что не доберется и впредь. Вы намерены терпеть его и дальше? Вижу, намерены… Ну, подумаешь, завелись в Нижнереченске черти! Можно ночью из дома не выходить, можно переехать, в конце концов! Верно?
— Нет, неверно, — резко ответил Андрей Курский. — Мы и прибыли сюда только для того, чтобы с этой нечистью бороться. Вы мне не верите?
— Да как я могу вам верить, когда вы главному черту нашего уезда руки облизываете, из его миски лакаете? Да раздавите вы его, Моха нашего, и все демоны сами повыродятся! Ан нет, для этого наша государственная машина не приспособлена! Жрать народ с потрохами приспособлена, оставлять людей в лютые морозы без света, тепла, воды — приспособлена, а остановить гада и вора, который кровь сосет из народа, — нет, не приспособлена. Для этого особый режим вводить нужно. Послушайте, вы, мистер москвич (это своего рода титул, как я понимаю!), нам не так страшны ожившие мертвецы, как вы и ваши чиновники — кровососы-мироеды. Словом, идите вы с богом, гражданин начальник. И знайте точно, если мой дом будут вновь одолевать зомбики, то последнее место, куда я обращусь, будет ваша контора. Чао!
— Какао… — машинально ответил Андрей и вышел из дому, равно расстроенный и не получившимся разговором, и неожиданными обвинениями в свой адрес.
На улице было темно. В десять вечера тьма была еще не совсем кромешной, а какой-то приглушенной, неполная луна отбрасывала блики на листву деревьев, дорогу и крыши домов. Андрей обратил внимание на то, что вдоль заборов неспешно двигались какие-то вытянутые тени, похожие на людские, ходя людей видно не было. Причем двигались они со стороны котлована, где последним был дом Васильева, других не было. Затем мимо проследовал человек в куртке с капюшоном, бросив на него один-единственный взгляд и, сутулясь, пошел дальше, неся под мышкой какую-то палку или дубинку.
— Болюхин! — невольно позвал его Андрей.
Тот остановился, подошел.
У Андрея под мышкой привычно оттягивала плечо кобура с пистолетом, но он не вынул его, а просто спросил:
— Зачем вы все это делаете, Болюхин?
И в тот же миг он обратил внимание на то, что тени окружили его, они стояли и сзади и спереди, готовые в любой момент напасть.
— У вас сигареты есть? — спросил Болюхин. — Давайте закурим.
Андрей вынул из кармана пачку «Кента», протянул ему, потом чиркнул зажигалкой.
Болюхин закурил и помахал в воздухе рукой, выпуская дым из ноздрей:
— Отойдите!
Тени отодвинулись.
— Пожалейте ваш родной город, — как можно убедительнее сказал Андрей. — Я понимаю, вы, наверно, обижаетесь на власти, на судьбу, но при чем тут простые жители?
Помолчав, Болюхин сказал безучастно:
— Оправдание можно найти всему, даже ожившему мертвецу, — подвел итог Антон. — До других он пока не добрался, но это вовсе не значит, что не доберется и впредь. Вы намерены терпеть его и дальше? Вижу, намерены… Ну, подумаешь, завелись в Нижнереченске черти! Можно ночью из дома не выходить, можно переехать, в конце концов! Верно?
— Нет, неверно, — резко ответил Андрей Курский. — Мы и прибыли сюда только для того, чтобы с этой нечистью бороться. Вы мне не верите?
— Да как я могу вам верить, когда вы главному черту нашего уезда руки облизываете, из его миски лакаете? Да раздавите вы его, Моха нашего, и все демоны сами повыродятся! Ан нет, для этого наша государственная машина не приспособлена! Жрать народ с потрохами приспособлена, оставлять людей в лютые морозы без света, тепла, воды — приспособлена, а остановить гада и вора, который кровь сосет из народа, — нет, не приспособлена. Для этого особый режим вводить нужно. Послушайте, вы, мистер москвич (это своего рода титул, как я понимаю!), нам не так страшны ожившие мертвецы, как вы и ваши чиновники — кровососы-мироеды. Словом, идите вы с богом, гражданин начальник. И знайте точно, если мой дом будут вновь одолевать зомбики, то последнее место, куда я обращусь, будет ваша контора. Чао!
— Какао… — машинально ответил Андрей и вышел из дому, равно расстроенный и не получившимся разговором, и неожиданными обвинениями в свой адрес.
На улице было темно. В десять вечера тьма была еще не совсем кромешной, а какой-то приглушенной, неполная луна отбрасывала блики на листву деревьев, дорогу и крыши домов. Андрей обратил внимание на то, что вдоль заборов неспешно двигались какие-то вытянутые тени, похожие на людские, ходя людей видно не было. Причем двигались они со стороны котлована, где последним был дом Васильева, других не было. Затем мимо проследовал человек в куртке с капюшоном, бросив на него один-единственный взгляд и, сутулясь, пошел дальше, неся под мышкой какую-то палку или дубинку.
— Болюхин! — невольно позвал его Андрей.
Тот остановился, подошел.
У Андрея под мышкой привычно оттягивала плечо кобура с пистолетом, но он не вынул его, а просто спросил:
— Зачем вы все это делаете, Болюхин?
И в тот же миг он обратил внимание на то, что тени окружили его, они стояли и сзади и спереди, готовые в любой момент напасть.
— У вас сигареты есть? — спросил Болюхин. — Давайте закурим.
Андрей вынул из кармана пачку «Кента», протянул ему, потом чиркнул зажигалкой.
Болюхин закурил и помахал в воздухе рукой, выпуская дым из ноздрей:
— Отойдите!
Тени отодвинулись.
— Пожалейте ваш родной город, — как можно убедительнее сказал Андрей. — Я понимаю, вы, наверно, обижаетесь на власти, на судьбу, но при чем тут простые жители?
Помолчав, Болюхин сказал безучастно:
Страница 52 из 82
