Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6811
— Ты что, заставил работать этот старый пылесос? — прошептал вошедший Андрей.
— Это не сложно… умеючи-то! Прикинь, эти идиоты объявили сбор средств в фонд пострадавших от экологической катастрофы. Наверное, специально для того, чтобы подкормить отощавшего Моха. Думаешь, хоть копейка из собранных средств попадет в руки людям?
— Я думаю, что нужно готовиться к самому худшему. Только что я пристрелил еще троих мертвяков. А пристрелив, заметил у опушки леса не менее полусотни этих тварей…
— Помочь?
— Нет, посиди здесь. Только о пушке не забывай, а я пока обследую чердак. Мало ли что может пригодиться…
Андрей обследовал рухлядь, сваленную на чердаке. Там были громоздкие сундуки, шкафы, даже фортепиано — мечта баррикадника. Но как это все было доставить вниз? Неожиданно в дальнем углу чердака послышался шорох. Крыса? Он отогнал мысль о том, что в нынешних обстоятельствах это была бы их единственная еда за весь день. Но мысль навязчиво возвращалась. Память услужливо представила напоминание, что в Древнем Риме деликатесом считались сони, сваренные в меду. А что такое сони? Это морские свинки, по существу, те же крысы. Между прочим, Лукулл очень недурно разбирался в кулинарии и был признанным гастро… Нет, хватит! Схватив пустой посылочный ящик, он запустил им в кучу тряпья, из-за которого раздавался шорох. Каково же было его изумление, когда оттуда с ревом и воплем: «Дяденька, пожалуйста. Не ешьте меня!» — вылетел ребенок. От неожиданности Андрей едва не спустил курок, однако удержался, перехватил за шкирку метнувшегося мимо него ребенка и ощупал его. Он был теплым, только очень тощим.
— Ничего не бойся, — сказал Андрей. — Спускайся вниз, мы тебя в обиду не дадим.
На лестнице их встретил Антон с дробовиком в руках. Он с удивлением воззрился на ребенка.
— Он живой. Настоящий, — объяснил Андрей. — Прятался на чердаке. Постой, я, кажется, его тоже знаю. Ты ведь… так тебя Атос? Портос?
— Витос я, — мальчик шмыгнул носом. — А Сашку с Пашкой вы куда дели?
— Так это были не твои родители?
— Ды вы что? Были бы тут мои родители, я бы тут и не появился! Нет, это бичи местные. Они тоже меня сожрать хотели. Дяиньки, корочки хлеба у вас не будет?
Однако ни корочки, ни крошки хлеба во всем доме не нашлось.
— Что будем делать дальше? — спросил, прервав нарастающее беспокойство, Антон.
— Будем отстреливаться до рассвета. А там поглядим. К рассвету, может быть, в этот район подтянутся воинские части.
— Что угодно, только не это! — замахал руками Антон. — Мы знаем, как работают наши доблестные войска, они сначала пристрелят, а потом уж спросят, человек ты или нет. Ввиду того, что отвечать будет некому, ergo ты не человек. Я очень опасаюсь, что операцию по нашему спасению они начнут с артобстрела.
— Подождем, пока ты подготовишь вещи для бегства в район заброшенных шахт, а затем, наверное, начнем прорываться…
— В шахты? От волка бежать в волчье логово?
— Не так все просто. Нужно убраться отсюда, а это будет довольно сложно осуществить. Может быть, кто-то из нас больше не увидит белого света… По крайней мере, теми глазами, которыми мы с тобой сейчас наблюдаем за всем этим бардаком.
Наступило томительное молчание, вызванное последними словами морфолога.
— А если зомбуков окажется слишком много, и мы с ними не сможем справиться?
— Тогда… Поживем-увидим.
— Конечно! Берлиозу отрезает голову трамвай, потому что Аннушка уже пролила масло. «Титаник» гибнет, потому что штурвальный подвыпил и отклонился от курса, смерть Гагарина легче всего списать на инопланетян, но, глядя реальности в глаза, надо признать, что наш герой просто давно не пилотировал самолет. Поэтому я более склонен считать, что феномен воскрешения мертвецов вызван сочетанием вмешательства некоторых химических веществ, вызвавших активность мышц и отдельных частей головного мозга, и… и этой чертовой, по-настоящему, чертовой магии вуду.
— Тогда что есть антимагия? Я имею в виду, что если магия — огонь, то что для него считать водой? Что может остановить проклятую Аннушку?
— Трамвай, — буркнул Андрей.
— Что? — не понял Антон Васильев.
— Я полагаю, что и само по себе масло, и промасленные рельсы — не вызывали бы человеческой смерти, смерть вызвал трамвай. Иными словами — некая слепая неодолимая сила, которая, в общем-то, нейтральна к людским проблемам, но в нашем случае она повернута против людей.
— Нам хана.
Антон и Андрей, не сговариваясь, почему-то посмотрели на ребенка, который сидел в уголочке тихо, как мышка.
— Что вы так на меня смотрите, дяиньки, — попросил Витос. — Давайте я лучше пойду, а?
— Куда же ты пойдешь, глупый, — глядя на него, сказал Андрей. — Ведь кругом одно зверье.
— В наш штабик. Он недалеко. А тут канава есть. По канаве и выйду.
Это он сказал в тот момент, когда послышались первые глухие удары в дверь…
— Это не сложно… умеючи-то! Прикинь, эти идиоты объявили сбор средств в фонд пострадавших от экологической катастрофы. Наверное, специально для того, чтобы подкормить отощавшего Моха. Думаешь, хоть копейка из собранных средств попадет в руки людям?
— Я думаю, что нужно готовиться к самому худшему. Только что я пристрелил еще троих мертвяков. А пристрелив, заметил у опушки леса не менее полусотни этих тварей…
— Помочь?
— Нет, посиди здесь. Только о пушке не забывай, а я пока обследую чердак. Мало ли что может пригодиться…
Андрей обследовал рухлядь, сваленную на чердаке. Там были громоздкие сундуки, шкафы, даже фортепиано — мечта баррикадника. Но как это все было доставить вниз? Неожиданно в дальнем углу чердака послышался шорох. Крыса? Он отогнал мысль о том, что в нынешних обстоятельствах это была бы их единственная еда за весь день. Но мысль навязчиво возвращалась. Память услужливо представила напоминание, что в Древнем Риме деликатесом считались сони, сваренные в меду. А что такое сони? Это морские свинки, по существу, те же крысы. Между прочим, Лукулл очень недурно разбирался в кулинарии и был признанным гастро… Нет, хватит! Схватив пустой посылочный ящик, он запустил им в кучу тряпья, из-за которого раздавался шорох. Каково же было его изумление, когда оттуда с ревом и воплем: «Дяденька, пожалуйста. Не ешьте меня!» — вылетел ребенок. От неожиданности Андрей едва не спустил курок, однако удержался, перехватил за шкирку метнувшегося мимо него ребенка и ощупал его. Он был теплым, только очень тощим.
— Ничего не бойся, — сказал Андрей. — Спускайся вниз, мы тебя в обиду не дадим.
На лестнице их встретил Антон с дробовиком в руках. Он с удивлением воззрился на ребенка.
— Он живой. Настоящий, — объяснил Андрей. — Прятался на чердаке. Постой, я, кажется, его тоже знаю. Ты ведь… так тебя Атос? Портос?
— Витос я, — мальчик шмыгнул носом. — А Сашку с Пашкой вы куда дели?
— Так это были не твои родители?
— Ды вы что? Были бы тут мои родители, я бы тут и не появился! Нет, это бичи местные. Они тоже меня сожрать хотели. Дяиньки, корочки хлеба у вас не будет?
Однако ни корочки, ни крошки хлеба во всем доме не нашлось.
— Что будем делать дальше? — спросил, прервав нарастающее беспокойство, Антон.
— Будем отстреливаться до рассвета. А там поглядим. К рассвету, может быть, в этот район подтянутся воинские части.
— Что угодно, только не это! — замахал руками Антон. — Мы знаем, как работают наши доблестные войска, они сначала пристрелят, а потом уж спросят, человек ты или нет. Ввиду того, что отвечать будет некому, ergo ты не человек. Я очень опасаюсь, что операцию по нашему спасению они начнут с артобстрела.
— Подождем, пока ты подготовишь вещи для бегства в район заброшенных шахт, а затем, наверное, начнем прорываться…
— В шахты? От волка бежать в волчье логово?
— Не так все просто. Нужно убраться отсюда, а это будет довольно сложно осуществить. Может быть, кто-то из нас больше не увидит белого света… По крайней мере, теми глазами, которыми мы с тобой сейчас наблюдаем за всем этим бардаком.
Наступило томительное молчание, вызванное последними словами морфолога.
— А если зомбуков окажется слишком много, и мы с ними не сможем справиться?
— Тогда… Поживем-увидим.
— Конечно! Берлиозу отрезает голову трамвай, потому что Аннушка уже пролила масло. «Титаник» гибнет, потому что штурвальный подвыпил и отклонился от курса, смерть Гагарина легче всего списать на инопланетян, но, глядя реальности в глаза, надо признать, что наш герой просто давно не пилотировал самолет. Поэтому я более склонен считать, что феномен воскрешения мертвецов вызван сочетанием вмешательства некоторых химических веществ, вызвавших активность мышц и отдельных частей головного мозга, и… и этой чертовой, по-настоящему, чертовой магии вуду.
— Тогда что есть антимагия? Я имею в виду, что если магия — огонь, то что для него считать водой? Что может остановить проклятую Аннушку?
— Трамвай, — буркнул Андрей.
— Что? — не понял Антон Васильев.
— Я полагаю, что и само по себе масло, и промасленные рельсы — не вызывали бы человеческой смерти, смерть вызвал трамвай. Иными словами — некая слепая неодолимая сила, которая, в общем-то, нейтральна к людским проблемам, но в нашем случае она повернута против людей.
— Нам хана.
Антон и Андрей, не сговариваясь, почему-то посмотрели на ребенка, который сидел в уголочке тихо, как мышка.
— Что вы так на меня смотрите, дяиньки, — попросил Витос. — Давайте я лучше пойду, а?
— Куда же ты пойдешь, глупый, — глядя на него, сказал Андрей. — Ведь кругом одно зверье.
— В наш штабик. Он недалеко. А тут канава есть. По канаве и выйду.
Это он сказал в тот момент, когда послышались первые глухие удары в дверь…
Страница 65 из 82
