Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6820
— Это точно он. Мы, Моговы, — вообще мужики справные, как чуть какую грязную работу сделать, нам поручают. И нас же потом винят. Отцу в школе поручили металлолом собирать. Так он, старательный, медную доску от памятника Ленину открутил и принес. Тоже потом неприятности начались. Бабка даже фамилии нам поменяла, чтобы на нас потом люди не кивали, мол, вон, моговские щенки… И чего теперь ты хочешь?
— Я уверен, что у вас остались какие-то бумаги этого Ляжко. Уж слишком близко, в одной области лежат его задумки и эксперименты этого вашего… убийцы в белом халате.
Подумав, Мохов достал из кармана целлофановый пакет, развернул его и достал потрепанную тетрадку. Вложив ее Андрею в скованные наручниками руки, он произнес:
— На, прочти перед… новой жизнью. Пусть будет тебе напутствием. За мной, орлы! — сказал он недвижно стоящим за его спиной громилам.
— Напрасно вы этим безмозглым так доверяете, — бросил ему вслед Андрей. — В решающий момент они вас подведут.
— А вот таких моментов мы постараемся не допустить, — гордо заявил Мохов.
Дневник судового врача
На первой странице изрядно потрепанной временем тетрадочки было написано полуистершимся аккуратным и вполне разборчивым почерком:
«Дневник судового врача крейсера» Светлана«Иосифа Ляжко…»
Иосиф Ляжко — 15 января 1880 года рождения от рождества Христова. Родился в городе Варшава. Судовой врач бронепалубного крейсера первого ранга «Светлана».
Дневник начат 20 мая 1905 года на острове Шикотан, юг Курильской гряды…
Это есть продолжение дневника, который я начал вести еще в Варшаве и который оказался безвозвратно испорчен морской водой после кораблекрушения в тот период, когда меня носило по морю несколько дней, и господь не давал мне смерти, очевидно, потому что готовил меня к некой великой миссии.
20 мая 1905 года…
День сегодня удался не на шутку пасмурным, дует холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Не могу до сих пор понять, как я смог выжить в этой ужасной, нет, бестолковой мясорубке… Черт, наверное, попутал, когда захотел поступить на флот. Хотя… Хотя, возможно, и нет, все дело в Марысе… Ах, милая моя паненка, как же долго я тебя не видел?! Возможно, целую вечность… Обнять бы тебя сейчас за твои милые сердцу плечи, обнять и забрать от твоих родителей, но… Это сейчас совершенно невозможно, между нами пролегли тысячи верст. Твои родители, они были против того, чтобы мы с тобой были вместе, против, против и еще раз против. Сулержицкие, ох, как же мне далеко до твоих родителей, но… Но теперь я, возможно, смогу сделать так, чтобы, по крайней мере, у нас с тобой были собственные средства на то, чтобы мы могли уехать куда глаза глядят, и… Они нас больше не смогут трогать… Но об этом чуть позже. Этот дневник я буду теперь вести по ночам, пока… меня никто не видит. А времени на это у меня совсем немного, всего минут пятнадцать в день. До завтра!
21 мая 1905 года…
Я не знаю, для кого пишу эти строки, но все же надеюсь, что человек, в руки которого попадет этот мой дневник, окажется достаточно миролюбивым, дабы не использовать мои заметки в дурных целях, а это, надо сказать… одним словом — совершенное спасение или… смерть всего человечества…
Пока не стану останавливаться на особенностях, начну с моего невольного спасения… Итак, крейсер, на котором я служил, носил женское имя, сладкое, как липовый мед: «Светлана». Бронепалубный крейсер первого ранга, французской постройки, совсем юный боевой кораблик, ему меньше десяти лет, сейчас бы ей, «Светлане», бегать в короткой юбчонке с панталончиками. Мы обошли полмира, чтобы войти в состав Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рождественского. Но увы, корабли стареют быстрее, чем люди. Наша «Светочка» со своими восемью 47-миллиметровыми орудиями и несколькими мелкими пушчонками оказалась беззащитной против самураев, которые палили и быстрее, и дальше, и метче… Все дело в национальном характере: англичанин предпочитает охотиться на лисицу с пойнтером, а русскому любче с рогатиной на медведя. На японцев надо было бы англичан натравить или германцев. Всё, пора, он скоро должен придти ко мне…
22 мая 1905 года…
Да, вчера вечерок, равнозначный сегодняшнему дню. Нет, я обо всем должен написать здесь, правда, не уверен, что это у меня превосходно получится, но все же.
Продолжение вчерашнего письма…
Почему я пишу о крейсере, на котором служил, в прошедшем времени? Дело в том, что он (а я служил на нем!) 14 мая 1905 года вел бой, участвуя в Цусимском сражении… Мы должны были прикрывать военные транспорты… И нам довелось… мы были просто вынуждены ввязаться в драчку с японцами — их крейсеров было, что тараканов на нашем камбузе, как, впрочем, и червей в гнилом мясе, которым нас нередко пытались подкармливать. Но что такое испорченное мясо в сравнении с тем, с чем мы столкнулись…
— Я уверен, что у вас остались какие-то бумаги этого Ляжко. Уж слишком близко, в одной области лежат его задумки и эксперименты этого вашего… убийцы в белом халате.
Подумав, Мохов достал из кармана целлофановый пакет, развернул его и достал потрепанную тетрадку. Вложив ее Андрею в скованные наручниками руки, он произнес:
— На, прочти перед… новой жизнью. Пусть будет тебе напутствием. За мной, орлы! — сказал он недвижно стоящим за его спиной громилам.
— Напрасно вы этим безмозглым так доверяете, — бросил ему вслед Андрей. — В решающий момент они вас подведут.
— А вот таких моментов мы постараемся не допустить, — гордо заявил Мохов.
Дневник судового врача
На первой странице изрядно потрепанной временем тетрадочки было написано полуистершимся аккуратным и вполне разборчивым почерком:
«Дневник судового врача крейсера» Светлана«Иосифа Ляжко…»
Иосиф Ляжко — 15 января 1880 года рождения от рождества Христова. Родился в городе Варшава. Судовой врач бронепалубного крейсера первого ранга «Светлана».
Дневник начат 20 мая 1905 года на острове Шикотан, юг Курильской гряды…
Это есть продолжение дневника, который я начал вести еще в Варшаве и который оказался безвозвратно испорчен морской водой после кораблекрушения в тот период, когда меня носило по морю несколько дней, и господь не давал мне смерти, очевидно, потому что готовил меня к некой великой миссии.
20 мая 1905 года…
День сегодня удался не на шутку пасмурным, дует холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Не могу до сих пор понять, как я смог выжить в этой ужасной, нет, бестолковой мясорубке… Черт, наверное, попутал, когда захотел поступить на флот. Хотя… Хотя, возможно, и нет, все дело в Марысе… Ах, милая моя паненка, как же долго я тебя не видел?! Возможно, целую вечность… Обнять бы тебя сейчас за твои милые сердцу плечи, обнять и забрать от твоих родителей, но… Это сейчас совершенно невозможно, между нами пролегли тысячи верст. Твои родители, они были против того, чтобы мы с тобой были вместе, против, против и еще раз против. Сулержицкие, ох, как же мне далеко до твоих родителей, но… Но теперь я, возможно, смогу сделать так, чтобы, по крайней мере, у нас с тобой были собственные средства на то, чтобы мы могли уехать куда глаза глядят, и… Они нас больше не смогут трогать… Но об этом чуть позже. Этот дневник я буду теперь вести по ночам, пока… меня никто не видит. А времени на это у меня совсем немного, всего минут пятнадцать в день. До завтра!
21 мая 1905 года…
Я не знаю, для кого пишу эти строки, но все же надеюсь, что человек, в руки которого попадет этот мой дневник, окажется достаточно миролюбивым, дабы не использовать мои заметки в дурных целях, а это, надо сказать… одним словом — совершенное спасение или… смерть всего человечества…
Пока не стану останавливаться на особенностях, начну с моего невольного спасения… Итак, крейсер, на котором я служил, носил женское имя, сладкое, как липовый мед: «Светлана». Бронепалубный крейсер первого ранга, французской постройки, совсем юный боевой кораблик, ему меньше десяти лет, сейчас бы ей, «Светлане», бегать в короткой юбчонке с панталончиками. Мы обошли полмира, чтобы войти в состав Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рождественского. Но увы, корабли стареют быстрее, чем люди. Наша «Светочка» со своими восемью 47-миллиметровыми орудиями и несколькими мелкими пушчонками оказалась беззащитной против самураев, которые палили и быстрее, и дальше, и метче… Все дело в национальном характере: англичанин предпочитает охотиться на лисицу с пойнтером, а русскому любче с рогатиной на медведя. На японцев надо было бы англичан натравить или германцев. Всё, пора, он скоро должен придти ко мне…
22 мая 1905 года…
Да, вчера вечерок, равнозначный сегодняшнему дню. Нет, я обо всем должен написать здесь, правда, не уверен, что это у меня превосходно получится, но все же.
Продолжение вчерашнего письма…
Почему я пишу о крейсере, на котором служил, в прошедшем времени? Дело в том, что он (а я служил на нем!) 14 мая 1905 года вел бой, участвуя в Цусимском сражении… Мы должны были прикрывать военные транспорты… И нам довелось… мы были просто вынуждены ввязаться в драчку с японцами — их крейсеров было, что тараканов на нашем камбузе, как, впрочем, и червей в гнилом мясе, которым нас нередко пытались подкармливать. Но что такое испорченное мясо в сравнении с тем, с чем мы столкнулись…
Страница 73 из 82
