Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6822
После водной трагедии японцы достали из воды всего: около десятка офицеров (и вашего покорного слугу в том числе!) и… двести восемьдесят матросов. Всего команда нашего, канувшего в Лету крейсера состояла из… если мне память сейчас не изменяет… из четырехсот семидесяти пяти человек. Мир праху умерших… утонувшим после боя!
Японцев, подобравших меня из воды, крайне удивило, как я не утонул после того, как лопастями винтов их крейсера мне отрубило ступню на правой ноге. Да, я не утонул, потому что мою жизнь сохранила лишь только любовь к моей Марысе Сулержицкой. Ах, что это я вспомнил про любовь, однако…
После пленения японцы доставили всех русских моряков в свой лагерь, предварительно отобрав, кого куда. Меня, как прознали, что я врач, доставили на этот маленький остров, прячущийся в Курильской гряде. Отдали старику-знахарю. А он не умеющий писать человек… Но, несмотря на это, может вырастить отрубленную конечность, как это произошло с вашим покорным слугой!
1 июня 1905 года…
Сегодня поутру я вспомнил момент, когда меня вытащили из воды японцы…
Они поначалу слишком сильно, кажется, бранились… Дело в том, что первыми моими словами было: «Дайте мне умереть или отрежьте мне мою ногу»…
Они ничего не сказали, просто потому, что были поражены моей выносливостью. Отрезанная ступня, соленая вода кругом. Когда я осознал, что обречен, то впервые в жизни захотел по-настоящему умереть. Боль, боль, боль и только она заставляла меня идти на край пропасти жизни! Такое бывает. Почему вспомнил?!
Я и старик-знахарь сегодня ходили к морю. Я выздоровел… И, кажется, полностью. Это настоящая победа! Ставлю подряд три восклицательных знака…
2 июня 1905 года…
Сегодня пришел Мусоомото Пакемо и сообщил: «Русский, тебя собираются отвозить куда-то в Токио»…
Я был по-настоящему поражен этому странному поступку старика. Он хоть и работает на японцев, все же не потерял веры в людей. Не могу сказать, что война портит всех подряд, чекрыжа вместе с переломанными руками, ногами и душами то живое, чем пахнет само сердце…
3 июня 1905 года…
Пытался спрятать от старика эти мои записи, но тщетно, он их все одно нашел, но… Ничего с дневником не сделал! Человек, он и на Курилах человек, даже если служит японцам. Знахарь, полностью исцеливший меня, сообщил, что я завтра должен буду перебираться на Большую землю, иначе… Иначе его хозяева не оставят меня в покое! Он также сказал, что теперь я могу быть не только свободным, но и самым богатым человеком на земле. Я в ответ сказал, что мне никакое богатство не нужно. Он ознакомил меня с секретами чудодейственного бальзама, которым излечил меня, а также с тем видом водорослей, который снимает побочный эффект от использования ингредиентов смертоносной рыбы фугу.
4 июня 1905 года…
Сегодня пишу мало… До побега на лодке старика остается чуть больше получаса… До встречи во Владивостоке… Пока… Да пребудет со мной удача!
Далее следовало описание жизни Иосифа Ляжко. Рассказывалось о том, как, прибыв во Владивосток, он занимался изучением японской рыбы фугу и водорослей, которые в совокупности дают неимоверно нужное и сильное лекарство. В годы гражданской войны он продолжал врачевать и спас жизни многих людей. Он мечтал спасти решительно всех, но власть предержащих интересовал лишь один вопрос: а зачем ему все это нужно? Через некоторое время его арестовали и сослали. Но главное, врач с крейсера «Светлана» оказался всего в пяти шагах от величайшего открытия всех времен и народов… И вот, почитав это… дойдя до слов:«Сегодня ко мне подошел старший по бараку, какой-то авторитетный вор, и сказал, чтобы я готовился к смерти, он правильный мужик, этот Могов, даже убивает по справедливости». А еще половину тетради занимали формулы. Очень много формул, которые буквально нанизывались одна на другую, переходили со страницы на страницу, перемежались с рисунками женской головки и шарообразных рыбок, усеянных иголками. Дочитав до конца, Андрей покрылся испариной и огляделся. Он находился посреди операционной. Ему дарована отсрочка. А остальные… остальных должны были превратить в послушных истуканов.
Двери операционной открылись, вошедшие громилы молча подняли Андрея, переложили на каталку, вновь приковали наручниками и покатили в соседний зал.
Операция «Пылесос»
— Слушай, друг, нас не интересуют ваши набивные куклы, — заявил Гарник Канаян, бандит, контролировавший юг страны. — Кому нравится с ними дружить — ваше дело, но лично я предпочитаю иметь дело с нормальными братками.
— Вот как? — усмехнулся Мохов. — И тебе не будет страшно сознавать, что в каждую минуту твоей жизни к тебе может приблизиться вот такая кукла и в упор расстрелять тебя? А потом с наслаждением высосать твои мозги.
— Ладно! — закричали другие. — Зачем ты нас сюда собрал? И что от нас теперь требуется?
Ханларов поглядел на Мохова.
— Только одно, мужики! — объявил тот. — Чтобы вы мне не мешали. Я собираюсь баллотироваться в губернаторы области — не мешайте мне и все.
— А нынешнего куды денешь? — выкрикнул Афанасий Бачила.
Японцев, подобравших меня из воды, крайне удивило, как я не утонул после того, как лопастями винтов их крейсера мне отрубило ступню на правой ноге. Да, я не утонул, потому что мою жизнь сохранила лишь только любовь к моей Марысе Сулержицкой. Ах, что это я вспомнил про любовь, однако…
После пленения японцы доставили всех русских моряков в свой лагерь, предварительно отобрав, кого куда. Меня, как прознали, что я врач, доставили на этот маленький остров, прячущийся в Курильской гряде. Отдали старику-знахарю. А он не умеющий писать человек… Но, несмотря на это, может вырастить отрубленную конечность, как это произошло с вашим покорным слугой!
1 июня 1905 года…
Сегодня поутру я вспомнил момент, когда меня вытащили из воды японцы…
Они поначалу слишком сильно, кажется, бранились… Дело в том, что первыми моими словами было: «Дайте мне умереть или отрежьте мне мою ногу»…
Они ничего не сказали, просто потому, что были поражены моей выносливостью. Отрезанная ступня, соленая вода кругом. Когда я осознал, что обречен, то впервые в жизни захотел по-настоящему умереть. Боль, боль, боль и только она заставляла меня идти на край пропасти жизни! Такое бывает. Почему вспомнил?!
Я и старик-знахарь сегодня ходили к морю. Я выздоровел… И, кажется, полностью. Это настоящая победа! Ставлю подряд три восклицательных знака…
2 июня 1905 года…
Сегодня пришел Мусоомото Пакемо и сообщил: «Русский, тебя собираются отвозить куда-то в Токио»…
Я был по-настоящему поражен этому странному поступку старика. Он хоть и работает на японцев, все же не потерял веры в людей. Не могу сказать, что война портит всех подряд, чекрыжа вместе с переломанными руками, ногами и душами то живое, чем пахнет само сердце…
3 июня 1905 года…
Пытался спрятать от старика эти мои записи, но тщетно, он их все одно нашел, но… Ничего с дневником не сделал! Человек, он и на Курилах человек, даже если служит японцам. Знахарь, полностью исцеливший меня, сообщил, что я завтра должен буду перебираться на Большую землю, иначе… Иначе его хозяева не оставят меня в покое! Он также сказал, что теперь я могу быть не только свободным, но и самым богатым человеком на земле. Я в ответ сказал, что мне никакое богатство не нужно. Он ознакомил меня с секретами чудодейственного бальзама, которым излечил меня, а также с тем видом водорослей, который снимает побочный эффект от использования ингредиентов смертоносной рыбы фугу.
4 июня 1905 года…
Сегодня пишу мало… До побега на лодке старика остается чуть больше получаса… До встречи во Владивостоке… Пока… Да пребудет со мной удача!
Далее следовало описание жизни Иосифа Ляжко. Рассказывалось о том, как, прибыв во Владивосток, он занимался изучением японской рыбы фугу и водорослей, которые в совокупности дают неимоверно нужное и сильное лекарство. В годы гражданской войны он продолжал врачевать и спас жизни многих людей. Он мечтал спасти решительно всех, но власть предержащих интересовал лишь один вопрос: а зачем ему все это нужно? Через некоторое время его арестовали и сослали. Но главное, врач с крейсера «Светлана» оказался всего в пяти шагах от величайшего открытия всех времен и народов… И вот, почитав это… дойдя до слов:«Сегодня ко мне подошел старший по бараку, какой-то авторитетный вор, и сказал, чтобы я готовился к смерти, он правильный мужик, этот Могов, даже убивает по справедливости». А еще половину тетради занимали формулы. Очень много формул, которые буквально нанизывались одна на другую, переходили со страницы на страницу, перемежались с рисунками женской головки и шарообразных рыбок, усеянных иголками. Дочитав до конца, Андрей покрылся испариной и огляделся. Он находился посреди операционной. Ему дарована отсрочка. А остальные… остальных должны были превратить в послушных истуканов.
Двери операционной открылись, вошедшие громилы молча подняли Андрея, переложили на каталку, вновь приковали наручниками и покатили в соседний зал.
Операция «Пылесос»
— Слушай, друг, нас не интересуют ваши набивные куклы, — заявил Гарник Канаян, бандит, контролировавший юг страны. — Кому нравится с ними дружить — ваше дело, но лично я предпочитаю иметь дело с нормальными братками.
— Вот как? — усмехнулся Мохов. — И тебе не будет страшно сознавать, что в каждую минуту твоей жизни к тебе может приблизиться вот такая кукла и в упор расстрелять тебя? А потом с наслаждением высосать твои мозги.
— Ладно! — закричали другие. — Зачем ты нас сюда собрал? И что от нас теперь требуется?
Ханларов поглядел на Мохова.
— Только одно, мужики! — объявил тот. — Чтобы вы мне не мешали. Я собираюсь баллотироваться в губернаторы области — не мешайте мне и все.
— А нынешнего куды денешь? — выкрикнул Афанасий Бачила.
Страница 75 из 82
