Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
181 мин, 22 сек 1715
«Мы же договорились, — строго сказала Паркинсон самой себе. — Это невозможно. И слава Мерлину, что невозможно!»
Пробравшись в свою комнату, Панси сгрузила покупки на кровать и вынула сигарету из пачки. Конечно, не следовало бы, как и советовала Помфри, но кашля не было весь день, поэтому Паркинсон решила, что бросит курить в понедельник. Может быть. В следующий.
Она успела сделать всего три затяжки. На четвертой раздался робкий стук в дверь. «Дежавю», — отметила про себя Паркинсон, спрыгивая с подоконника.
На пороге, снова нервно кусая губы, была Грейнджер — растрепанная, бледная и с каким-то непонятным свертком в руках. Лицо ее выражало странную смесь неуверенности и спокойствия. Почему-то Панси при взгляде в глаза преподавательнице Чар даже язвить не захотелось. Паркинсон молча посторонилась, пропуская Гермиону внутрь, и закрыла дверь.
Грейнджер немного постояла у каминной полки, потом, решившись, тряхнула тихо звякнувшим свертком:
— Это прозвучит странно… Я понимаю, что это прозвучит странно! Но… будешь кофе с коньяком? Я хотела… тебя поздравить. Урок прошел блестяще.
Панси прислушалась к самой себе. Сна не было ни в одном глазу. Хотелось…
Поговорить с кем-нибудь, так сказать, по душам.
Так почему бы не с Грейнджер?
Из всех, кто находился в пределах досягаемости, Гермиона была, пожалуй, лучшим вариантом.
— Знаешь, Грейнджер, — слегка усмехнулась Панси, — хоть я и не употребляю алкоголь, думаю, для празднования нужен коньяк без кофе. Только я бы сперва докурила.
Гермиона неопределенно пожала плечами и принялась разворачивать свой сверток.
— К камину ближе встань, замерзнешь, — бросила Паркинсон, устраиваясь на подоконнике.
— Я ведьма или кто? — резонно заметила Грейнджер, на мгновение снова становясь Всезнайкой. Вынула палочку и сотворила согревающие чары.
Через пару минут они вместе сидели на подоконнике у распахнутого окна. Панси молча наблюдала, как Гермиона поставила между ними металлическую фляжку — ничего, напоминающего стаканы или чашки, у Паркинсон не было, а трансфигурировать что-нибудь в подходящую посуду ни профессор Чар, ни преподавательница Маггловедения не стали.
— Давай сыграем в игру «Страшная правда», — вдруг сказала Паркинсон.
Расстроенная Грейнджер была молчалива и, как ни странно, больше похожа на нормального человека.
— А есть такая игра? — она криво усмехнулась, медленно откручивая крышку фляги.
— Я ее только что придумала, — Панси отбросила окурок в темноту. — Ты скажешь мне ту ужасную тайну, что так гложет тебя, а я скажу тебе свою. Трепать языком никто из нас не будет, но, возможно, нам станет немножко легче.
— Рациональный подход, — хмыкнула Гермиона, подтягивая ноги к груди.
— Я слизеринка, Грейнджер, — напомнила Панси. — Все еще, несмотря ни на что, я — слизеринка.
Глядя друг другу в глаза, будто бы совершая некий странный ритуал, они сделали по глотку из фляжки. Горло непривычно опалило огнем: Панси действительно старалась не употреблять алкоголь, но сейчас это казалось жизненно необходимым.
«Зелье лучше знает».
Девушки помолчали немного, вглядываясь во тьму за окном.
— Я скажу, — прикрыв глаза, начала Грейнджер. — Я все еще замужем.
«Это не новость», — подумала про себя Паркинсон, а вслух проговорила:
— Мне понравилось быть учительницей.
Гермиона с легкой усмешкой приподняла левую бровь:
— Серьезно? Это твоя страшная правда? Серьезно?
— Ничем не хуже твоей, — Панси пожала плечами и потянулась за фляжкой. — Тебе стало легче? Хоть немного?
Гермиона молча покачала головой и принялась вытаскивать шпильки из прически, складывая их в карман. Закончила, запустила ладони в волосы и как следует потрепала, прежде чем снова открыть рот:
— Я уже два года встречаюсь с… мужчиной, — она сделала очередной глоток, затем продолжила: — Я все еще замужем, но встречаюсь с другим мужчиной.
Панси предположила, что у Грейнджер никогда не было близкой подруги. Джинни Уизли вряд ли стоило принимать в расчет, ведь главным объектом ее интереса все же был Гарри Поттер, а не его подруга Гермиона. Наверное, именно этим объяснялось доверие Грейнджер, ее миролюбие по отношению к Панси, стремление с первого дня стать нужной. Так Гермиона понимала дружбу. И, вероятно, это было ей необходимо: иметь рядом кого-то, кто не будет безразличен к ее маленьким страшным тайнам. Особенно сейчас, когда Снейп поставил ультиматум.
— Я сегодня целовалась с одним человеком… — отметив изумление в глазах Грейнджер, Панси добавила: — Неправильным человеком. Не нужно было этого делать.
Гермиона прикусила губу, снова уставившись куда-то в темноту, может быть, на квиддичное поле. Некоторое время они молча передавали друг другу фляжку, пока та не опустела. Не то чтобы Панси чувствовала себя пьяной, но ей стало легче принять один весьма возмутительный для нее факт.
Паркинсон поразмыслила пару минут, является ли оправданием для определенного рода признаний состояние алкогольного опьянения, потом в бессилии стукнулась пару раз затылком об стену и сказала:
Пробравшись в свою комнату, Панси сгрузила покупки на кровать и вынула сигарету из пачки. Конечно, не следовало бы, как и советовала Помфри, но кашля не было весь день, поэтому Паркинсон решила, что бросит курить в понедельник. Может быть. В следующий.
Она успела сделать всего три затяжки. На четвертой раздался робкий стук в дверь. «Дежавю», — отметила про себя Паркинсон, спрыгивая с подоконника.
На пороге, снова нервно кусая губы, была Грейнджер — растрепанная, бледная и с каким-то непонятным свертком в руках. Лицо ее выражало странную смесь неуверенности и спокойствия. Почему-то Панси при взгляде в глаза преподавательнице Чар даже язвить не захотелось. Паркинсон молча посторонилась, пропуская Гермиону внутрь, и закрыла дверь.
Грейнджер немного постояла у каминной полки, потом, решившись, тряхнула тихо звякнувшим свертком:
— Это прозвучит странно… Я понимаю, что это прозвучит странно! Но… будешь кофе с коньяком? Я хотела… тебя поздравить. Урок прошел блестяще.
Панси прислушалась к самой себе. Сна не было ни в одном глазу. Хотелось…
Поговорить с кем-нибудь, так сказать, по душам.
Так почему бы не с Грейнджер?
Из всех, кто находился в пределах досягаемости, Гермиона была, пожалуй, лучшим вариантом.
— Знаешь, Грейнджер, — слегка усмехнулась Панси, — хоть я и не употребляю алкоголь, думаю, для празднования нужен коньяк без кофе. Только я бы сперва докурила.
Гермиона неопределенно пожала плечами и принялась разворачивать свой сверток.
— К камину ближе встань, замерзнешь, — бросила Паркинсон, устраиваясь на подоконнике.
— Я ведьма или кто? — резонно заметила Грейнджер, на мгновение снова становясь Всезнайкой. Вынула палочку и сотворила согревающие чары.
Через пару минут они вместе сидели на подоконнике у распахнутого окна. Панси молча наблюдала, как Гермиона поставила между ними металлическую фляжку — ничего, напоминающего стаканы или чашки, у Паркинсон не было, а трансфигурировать что-нибудь в подходящую посуду ни профессор Чар, ни преподавательница Маггловедения не стали.
— Давай сыграем в игру «Страшная правда», — вдруг сказала Паркинсон.
Расстроенная Грейнджер была молчалива и, как ни странно, больше похожа на нормального человека.
— А есть такая игра? — она криво усмехнулась, медленно откручивая крышку фляги.
— Я ее только что придумала, — Панси отбросила окурок в темноту. — Ты скажешь мне ту ужасную тайну, что так гложет тебя, а я скажу тебе свою. Трепать языком никто из нас не будет, но, возможно, нам станет немножко легче.
— Рациональный подход, — хмыкнула Гермиона, подтягивая ноги к груди.
— Я слизеринка, Грейнджер, — напомнила Панси. — Все еще, несмотря ни на что, я — слизеринка.
Глядя друг другу в глаза, будто бы совершая некий странный ритуал, они сделали по глотку из фляжки. Горло непривычно опалило огнем: Панси действительно старалась не употреблять алкоголь, но сейчас это казалось жизненно необходимым.
«Зелье лучше знает».
Девушки помолчали немного, вглядываясь во тьму за окном.
— Я скажу, — прикрыв глаза, начала Грейнджер. — Я все еще замужем.
«Это не новость», — подумала про себя Паркинсон, а вслух проговорила:
— Мне понравилось быть учительницей.
Гермиона с легкой усмешкой приподняла левую бровь:
— Серьезно? Это твоя страшная правда? Серьезно?
— Ничем не хуже твоей, — Панси пожала плечами и потянулась за фляжкой. — Тебе стало легче? Хоть немного?
Гермиона молча покачала головой и принялась вытаскивать шпильки из прически, складывая их в карман. Закончила, запустила ладони в волосы и как следует потрепала, прежде чем снова открыть рот:
— Я уже два года встречаюсь с… мужчиной, — она сделала очередной глоток, затем продолжила: — Я все еще замужем, но встречаюсь с другим мужчиной.
Панси предположила, что у Грейнджер никогда не было близкой подруги. Джинни Уизли вряд ли стоило принимать в расчет, ведь главным объектом ее интереса все же был Гарри Поттер, а не его подруга Гермиона. Наверное, именно этим объяснялось доверие Грейнджер, ее миролюбие по отношению к Панси, стремление с первого дня стать нужной. Так Гермиона понимала дружбу. И, вероятно, это было ей необходимо: иметь рядом кого-то, кто не будет безразличен к ее маленьким страшным тайнам. Особенно сейчас, когда Снейп поставил ультиматум.
— Я сегодня целовалась с одним человеком… — отметив изумление в глазах Грейнджер, Панси добавила: — Неправильным человеком. Не нужно было этого делать.
Гермиона прикусила губу, снова уставившись куда-то в темноту, может быть, на квиддичное поле. Некоторое время они молча передавали друг другу фляжку, пока та не опустела. Не то чтобы Панси чувствовала себя пьяной, но ей стало легче принять один весьма возмутительный для нее факт.
Паркинсон поразмыслила пару минут, является ли оправданием для определенного рода признаний состояние алкогольного опьянения, потом в бессилии стукнулась пару раз затылком об стену и сказала:
Страница 35 из 53
