Пару недель назад дед прислал мне письмо. Точнее, передал через своего соседа, приехавшего в город на рынок.
Добавить в моё избранное
9 мин, 40 сек 15338
И окно в половину стены. Посреди комнаты стояла камера на штативе.
— Сейчас я поставлю здесь стул — напротив камеры. Когда я в него сяду, ты включишь запись. Если подумаешь, что мне необходимо очнуться, — просто толкни стул, чтоб я упал — когда я начну терять равновесие, мозг сам вернёт меня в нормальное состояние. Инстинкт самосохранения.
Идея становилась всё более и более абсурдной. И мне это не нравилось.
— Готов?
Я неуверенно кивнул.
— Тогда начали!
Я не знал, чего мне ждать. Абсолютно. От деда я ожидал многое. Но явно не это. Можно, конечно, заявить, что подобные вещи просто нереально предсказать, — и это будет хорошим оправданием. Да вот только ситуацию не изменит.
Прошла минута. А может, и час. Я перестал улавливать течение времени. Вдобавок ко всему меня стало морозить. Наверно, от окна сквозит.
Прошёл ещё час. Или минута. Но я не наблюдал никаких изменений. Дед всё также сидел на стуле и смотрел своим немигающим взглядом в камеру. Пугающее зрелище.
Дед закашлялся и схватился за горло.
— Ингалятор, — прохрипел он.
Я кинулся по ступенькам вниз, в прихожую, где и оставил свой рюкзак с этим чёртовым ингалятором. Где же он? Куда я его положил? Вот он!
Внезапно сверху раздался дикий, раздирающий душу крик и звук разбившегося стекла. Внутри всё похолодело. Дед! Я бросился обратно в кабинет.
Кабинет был пуст. Пуст в том смысле, что деда в нём не было. Были книжные шкафы, стол, диван, камера на штативе. Стул валялся на полу. Рядом остались дедовы книги, на которых можно было прочесть фамилии авторов: Кассел, Кабраль, де Кереш, Блаватская, Кузнецов, Рерих. Ветер играл их страницами. Ветер?
Окно на половину стены было разбито. Я медленно подошёл к нему, хотя прекрасно понимал, что там увижу.
Дед лежал на земле среди осколков стекла. Руки и ноги были неестественно вывернуты и создавали впечатление бракованной куклы. Может, он всё ещё жив? Может, вызвать «скорую»? По ступенькам я побежал вниз. Надо проверить дыхание и пульс. Если ещё не поздно — надо оказать первую помощь.
Я вышел на улицу. Вчера было полнолуние, поэтому даже при убывающей луне всё прекрасно было видно.
Так, окна мансарды выходят в сад, на другую сторону. Вот, за углом.
Тела не было. Не было и осколков стекла. Я медленно поднял голову вверх. Окно целое. Но ведь этого не может быть!
Со стороны соседнего участка к дому подошёл мужчина. Привычным движением он открыл калитку и направился к входной двери. Зашёл. Поднялся в мансарду.
— Он жив? — спросил мужчина по-немецки.
Старик попробовал прощупать пульс, но ничего не вышло. Он покачал головой — парень мёртв. Очередной эксперимент завершился провалом.
Старик поднялся и направился к камере. Надо стереть запись. И не забыть о рюкзаке, который парнишка оставил в прихожей. А то в прошлый раз как раз из-за подобной мелочи следователь чуть не поймал его и не связал с теми двумя, что они закопали в лесополосе.
— Сейчас я поставлю здесь стул — напротив камеры. Когда я в него сяду, ты включишь запись. Если подумаешь, что мне необходимо очнуться, — просто толкни стул, чтоб я упал — когда я начну терять равновесие, мозг сам вернёт меня в нормальное состояние. Инстинкт самосохранения.
Идея становилась всё более и более абсурдной. И мне это не нравилось.
— Готов?
Я неуверенно кивнул.
— Тогда начали!
Я не знал, чего мне ждать. Абсолютно. От деда я ожидал многое. Но явно не это. Можно, конечно, заявить, что подобные вещи просто нереально предсказать, — и это будет хорошим оправданием. Да вот только ситуацию не изменит.
Прошла минута. А может, и час. Я перестал улавливать течение времени. Вдобавок ко всему меня стало морозить. Наверно, от окна сквозит.
Прошёл ещё час. Или минута. Но я не наблюдал никаких изменений. Дед всё также сидел на стуле и смотрел своим немигающим взглядом в камеру. Пугающее зрелище.
Дед закашлялся и схватился за горло.
— Ингалятор, — прохрипел он.
Я кинулся по ступенькам вниз, в прихожую, где и оставил свой рюкзак с этим чёртовым ингалятором. Где же он? Куда я его положил? Вот он!
Внезапно сверху раздался дикий, раздирающий душу крик и звук разбившегося стекла. Внутри всё похолодело. Дед! Я бросился обратно в кабинет.
Кабинет был пуст. Пуст в том смысле, что деда в нём не было. Были книжные шкафы, стол, диван, камера на штативе. Стул валялся на полу. Рядом остались дедовы книги, на которых можно было прочесть фамилии авторов: Кассел, Кабраль, де Кереш, Блаватская, Кузнецов, Рерих. Ветер играл их страницами. Ветер?
Окно на половину стены было разбито. Я медленно подошёл к нему, хотя прекрасно понимал, что там увижу.
Дед лежал на земле среди осколков стекла. Руки и ноги были неестественно вывернуты и создавали впечатление бракованной куклы. Может, он всё ещё жив? Может, вызвать «скорую»? По ступенькам я побежал вниз. Надо проверить дыхание и пульс. Если ещё не поздно — надо оказать первую помощь.
Я вышел на улицу. Вчера было полнолуние, поэтому даже при убывающей луне всё прекрасно было видно.
Так, окна мансарды выходят в сад, на другую сторону. Вот, за углом.
Тела не было. Не было и осколков стекла. Я медленно поднял голову вверх. Окно целое. Но ведь этого не может быть!
Со стороны соседнего участка к дому подошёл мужчина. Привычным движением он открыл калитку и направился к входной двери. Зашёл. Поднялся в мансарду.
— Он жив? — спросил мужчина по-немецки.
Старик попробовал прощупать пульс, но ничего не вышло. Он покачал головой — парень мёртв. Очередной эксперимент завершился провалом.
Старик поднялся и направился к камере. Надо стереть запись. И не забыть о рюкзаке, который парнишка оставил в прихожей. А то в прошлый раз как раз из-за подобной мелочи следователь чуть не поймал его и не связал с теми двумя, что они закопали в лесополосе.
Страница 3 из 3
