Проклятая

Тело свиньи все еще лежало разделанное, ожидая результатов экспертизы. Сергей вырыл яму для нее в пятидесяти метрах от дома на случай, если придется избавиться от туши. Земля была твердой и лопата с трудом входила полностью. На все ушло около трех часов. Совершенно разбитый, он поплелся к дому.

— Ты знаешь, после всей этой истории со скотом, его можно было понять, — протянул Рыбин.

Они сидели на теплом бордюре у школы. Аня затянулась в последний раз и вдавила окурок в трещину в асфальте. Она недоуменно глянула в сторону участкового, жующего травинку.

— Я про то, — спохватился он. — что у любого нормального человека крыша бы поехала. Тут все живут тем, что имеют во дворе. А на него столько всего навалилось в последнее время.

— Вы общались?

— Редко. В основном по нужде. Серега, он ведь мастер на все руки. Чертов гений, — он невпопад усмехнулся.

— И что, никто не видел, что с ним что-то происходит?

— А тут со всеми что-то происходит. Каждый имеет право вспылить или погрузиться в депрессию. Что я должен был доктора ему вызывать? Ну случилось так. Что я мог изменить?

— Он звонил мне, — сказала Аня.

— Что?

— Звонил. Голос такой грустный был. Сейчас подумала: наверное, прощался.

На глаза навернулись слезы, давившие последние полчаса на переносицу. Аня посмотрела на Рыбина, глупо улыбнулась и вытащила очередную сигарету. Участковый дал ей прикурить. В голове вновь звучал голос брата. Почему она не перезвонила ему тогда? Ведь было понятно, что с ним что-то происходит. Она тоже хороша. Он звонил накануне злосчастной ночи. Она только вернулась с работы и чувствовала себя совершенно разбитой. Да и Олег нервно «цыкал», когда она пыталась с ним заговорить. На экране двое тяжеловесов мутузили друг друга, что было мочи.

«Привет. Как дела?» — голос уставший, грустный.

«Привет. А кто это? Серега! Ты что ли? Как ты? Как мать?»

А потом он передумал разговаривать. Сказал что-то несвязанное, затем добавил:

«Просто решил узнать, как ты. Давай, счастливо. Я… Я люблю тебя», — и положил трубку.

Стало не по себе от странного звонка. Аня нахмурила тонкие брови и какое-то время смотрела на аппарат, непонятно чего ожидая. Что это за телячьи нежности? Сергей ни разу не сказал, что соскучился за все время их разлуки. А тут «Я люблю тебя», да еще и тоном, будто умирать собрался. Она сняла трубку, но, набрав первые три цифры, передумала. В тот вечер о брате она больше не вспоминала.

— Он сейчас где? — стерев со щеки слезу, спросила она.

— К вечеру, скорее всего в СИЗО увезут. Обвинение уже предъявлено. Чего его держать в обезьяннике?

— Мне надо с ним встретиться.

— Тяжело будет.

— Попробуешь?

— Сегодня вряд ли уже получится.

— А завтра в город ехать придется.

— Я поговорю с одним человечком. Ничего не обещаю.

— Спасибо тебе.

— Не за что.

— Как это «не за что»? Тебе какой резон со мной носиться. Тебя дома семья ждет. Женился? — она указала на кольцо на безымянном пальце Рыбина.

— Все-то ты замечаешь.

— А ты скрываешься что ли? — она выдавила улыбку. — Кто счастливица? Я ее знаю?

— Вряд ли. Я с ней уже после тебя познакомился. Она из Кедровки.

— Поедем? — переменила она тему.

— Поехали, — он помог Ане встать и пошел к машине. — Дорогу не забыла еще?

— Сюда ведь доехала.

Чем ближе она подбиралась к дому, тем сильнее ее пробирал озноб и обвалакивал необъяснимый страх. Внизу живота стало тепло и даже скрутило. Она свернула на знакомую неприметную дорогу и выехала из деревни. Горизонт окрасил кроны деревьев вдали в голубой цвет. Аня увидела себя, мчавшуюся на велосипеде в любую погоду в сторону поселка. За нею плелся Сергей — обычно именно плелся, поскольку никогда не горел таким же желанием, как и Аня покинуть ненавистный дом.