Фандом: Доктор Кто. Во время битвы при Кэнери Уорф Мастер попадает в «мир Пита», и барабаны в его голове стихают. Но наслаждаться спокойствием долго ему не суждено: вскоре на Мастера выходит Торчвуд. Мастеру удаётся от них сбежать, но приходится взять с собой Розу Тайлер. Они оба хотят вернуться в свой прежний мир и найти Доктора, вот только цели у них совершенно разные…
114 мин, 22 сек 11682
— Нет, там ещё ванна и туалет. А что до маскировки, то она никогда не бывает лишней. Счастье, что в Нью-Йорке по-прежнему любят стиль хиппи, иначе я даже не знаю, что стал бы делать. У тебя ужасная внешность, Роза Тайлер. Пришлось потрудиться, чтобы ты была не похожа на малолетнюю преступницу-наркоманку. Или на стриптизёршу, у которой выходной.
И снова это ощущение, будто налетаешь с размаху на закрытую дверь. Удивительно, насколько быстро Мастер умудрялся вернуть её обратно на землю и заставить вспомнить, с кем она имела дело.
— Мне кажется, я этого не спрашивала! — вспылила Роза, снова пытаясь выдернуть руку из его крепкой хватки, и снова не преуспев. — И вообще мне надоело гулять по этому лесу. Может быть, выйдем на улицы, к людям?
Он вопросительно поднял брови:
— С чего бы это? Планируешь передать весточку своим бывшим патронам?
— Нет! Хочу последний раз посмотреть на людей! Кто знает, может, я вообще их больше не увижу! Ибо вселенная «темна и полна ужасов».
— Какой восхитительный оптимизм, — фыркнул Мастер, сворачивая, тем не менее, к выходу из парка. — Вам, людям, не идут экзистенциальные размышления. Вот в пятьдесят первом веке вы наконец-то стали теми, кем были всегда: жизнерадостными сексуально неразборчивыми существами, распространяющимися по вселенной со скоростью вируса. В этом, по крайней мере, есть некая законченность.
— Это лучше, чем быть пафосными высокомерными якобы гениями, которые только тем и занимаются, что тыкают другие народы в их ошибки, и намекают, что никто другой для них не хорош достаточно, — огрызнулась Роза.
Слова Мастера напомнили ей о Джеке. Впервые за всё время с тех пор, как она была Злым Волком. Иногда ей казалось, что она его оживила. Но тогда почему Доктор не забрал Джека с ними? Она поняла, что скучает по нему. Но как можно скучать по тому, про кого ты даже не знаешь, жив ли он? Все, кто были, и кто будет, мертвы и живы — зависит от точки зрения. Это то, что угнетало её в путешествиях во времени: прекрасно, что ты можешь полететь назад и увидеть живыми тех, кто умер. Но это означает, что те, кого ты видишь живыми, когда-то будут мертвы. Когда ты ступаешь по городам будущего, ты ступаешь по костям всех, кого знал… Жуткое ощущение.
Тем временем они вышли на оживлённую улицу. Перемигивались светофоры, гудели машины. Надо же: в том, другом мире, Роза так ни разу и не побывала в Нью-Йорке — настоящем, а не том, который был на Новой Земле. И теперь она даже не могла сказать, отличаются ли две версии города. От этого у неё кружилась голова. Как же она хотела отсюда улететь, как хотела назад, на свою Землю, в свой космос… Светофор впереди зажёгся зелёным.
В детстве Роза часто гадала на светофорах. Например, «если от дома до школы будет три зелёных и не больше одного красного, то я сдам контрольную на отлично». Она даже не помнила, работало это или нет. Но сейчас привычно подумала: «Если на следующем перекрёстке сразу загорится зелёный, то я найду Доктора».
Она шла вперёд и вперёд, бездумно озираясь, впиваясь взглядом в витрины, в лица людей, пока не дошла до перекрёстка. Едва её ноги заступили на кромку тротуара, как зажёгся зелёный. Сердце подпрыгнуло. И можно было сколько угодно убеждать себя, что «это ничего не значит», но в душе Розы уже загорелся суеверный огонёк. Будто игрок в ночном казино, она не могла заставить себя не повышать ставки.
«Если сразу загорится зелёный, ограбление пройдёт без происшествий».
«Если сразу загорится зелёный, с моей семьёй всё будет в порядке».
«Если сразу загорится зелёный, то я ещё встречу Джека».
Роза, видимо, поймала «зелёную волну». Стоило дойти до перекрёстка, как светофор тотчас же менял цвет, пропуская её.
«Если сразу загорится зелёный, то Доктор меня любит».
Роза споткнулась об угол тротуарной плитки и едва не растянулась на асфальте. Мастеру пришлось поддержать её под локоть. Подняв глаза, она только успела увидеть, как ближайший светофор меняет свет на безнадёжно красный.
Хранилище федерального резервного банка Нью-Йорка оказалось похоже скорее на помесь склада с музеем. Сухой до рези в лёгких воздух, безликие серые бетонные стены — и золотые слитки, сложенные пирамидами, будто сливы на летнем базаре. Золото в таких количествах как будто теряло себя, становясь чем-то заурядным и неинтересным.
Однако на ощупь каждый слиток был тяжёлым и увесистым. Гораздо более тяжёлым, чем выглядел. Роза с ужасом подумала, что сейчас им придётся всё это вручную тащить внутрь ТАРДИС. Так можно и за ночь не успеть…
Но Мастер поступил по-другому. Роза не успела и глазом моргнуть, как он скрылся за дверью ТАРДИС и появился снова, волоча на плече толстый провод, тянувшийся куда-то внутрь, под консоль. Он бросил его на пол, и провод сам, как живой, потянулся вперёд и скрылся в ближайшей золотой пирамиде. Гора слитков задрожала и стала как будто оплывать, исчезая.
— Прощай, годовой бюджет США! — весело прокомментировал Мастер.
Он забежал вперёд, то здесь, то там читая таблички и удивлённо присвистывая.
И снова это ощущение, будто налетаешь с размаху на закрытую дверь. Удивительно, насколько быстро Мастер умудрялся вернуть её обратно на землю и заставить вспомнить, с кем она имела дело.
— Мне кажется, я этого не спрашивала! — вспылила Роза, снова пытаясь выдернуть руку из его крепкой хватки, и снова не преуспев. — И вообще мне надоело гулять по этому лесу. Может быть, выйдем на улицы, к людям?
Он вопросительно поднял брови:
— С чего бы это? Планируешь передать весточку своим бывшим патронам?
— Нет! Хочу последний раз посмотреть на людей! Кто знает, может, я вообще их больше не увижу! Ибо вселенная «темна и полна ужасов».
— Какой восхитительный оптимизм, — фыркнул Мастер, сворачивая, тем не менее, к выходу из парка. — Вам, людям, не идут экзистенциальные размышления. Вот в пятьдесят первом веке вы наконец-то стали теми, кем были всегда: жизнерадостными сексуально неразборчивыми существами, распространяющимися по вселенной со скоростью вируса. В этом, по крайней мере, есть некая законченность.
— Это лучше, чем быть пафосными высокомерными якобы гениями, которые только тем и занимаются, что тыкают другие народы в их ошибки, и намекают, что никто другой для них не хорош достаточно, — огрызнулась Роза.
Слова Мастера напомнили ей о Джеке. Впервые за всё время с тех пор, как она была Злым Волком. Иногда ей казалось, что она его оживила. Но тогда почему Доктор не забрал Джека с ними? Она поняла, что скучает по нему. Но как можно скучать по тому, про кого ты даже не знаешь, жив ли он? Все, кто были, и кто будет, мертвы и живы — зависит от точки зрения. Это то, что угнетало её в путешествиях во времени: прекрасно, что ты можешь полететь назад и увидеть живыми тех, кто умер. Но это означает, что те, кого ты видишь живыми, когда-то будут мертвы. Когда ты ступаешь по городам будущего, ты ступаешь по костям всех, кого знал… Жуткое ощущение.
Тем временем они вышли на оживлённую улицу. Перемигивались светофоры, гудели машины. Надо же: в том, другом мире, Роза так ни разу и не побывала в Нью-Йорке — настоящем, а не том, который был на Новой Земле. И теперь она даже не могла сказать, отличаются ли две версии города. От этого у неё кружилась голова. Как же она хотела отсюда улететь, как хотела назад, на свою Землю, в свой космос… Светофор впереди зажёгся зелёным.
В детстве Роза часто гадала на светофорах. Например, «если от дома до школы будет три зелёных и не больше одного красного, то я сдам контрольную на отлично». Она даже не помнила, работало это или нет. Но сейчас привычно подумала: «Если на следующем перекрёстке сразу загорится зелёный, то я найду Доктора».
Она шла вперёд и вперёд, бездумно озираясь, впиваясь взглядом в витрины, в лица людей, пока не дошла до перекрёстка. Едва её ноги заступили на кромку тротуара, как зажёгся зелёный. Сердце подпрыгнуло. И можно было сколько угодно убеждать себя, что «это ничего не значит», но в душе Розы уже загорелся суеверный огонёк. Будто игрок в ночном казино, она не могла заставить себя не повышать ставки.
«Если сразу загорится зелёный, ограбление пройдёт без происшествий».
«Если сразу загорится зелёный, с моей семьёй всё будет в порядке».
«Если сразу загорится зелёный, то я ещё встречу Джека».
Роза, видимо, поймала «зелёную волну». Стоило дойти до перекрёстка, как светофор тотчас же менял цвет, пропуская её.
«Если сразу загорится зелёный, то Доктор меня любит».
Роза споткнулась об угол тротуарной плитки и едва не растянулась на асфальте. Мастеру пришлось поддержать её под локоть. Подняв глаза, она только успела увидеть, как ближайший светофор меняет свет на безнадёжно красный.
Хранилище федерального резервного банка Нью-Йорка оказалось похоже скорее на помесь склада с музеем. Сухой до рези в лёгких воздух, безликие серые бетонные стены — и золотые слитки, сложенные пирамидами, будто сливы на летнем базаре. Золото в таких количествах как будто теряло себя, становясь чем-то заурядным и неинтересным.
Однако на ощупь каждый слиток был тяжёлым и увесистым. Гораздо более тяжёлым, чем выглядел. Роза с ужасом подумала, что сейчас им придётся всё это вручную тащить внутрь ТАРДИС. Так можно и за ночь не успеть…
Но Мастер поступил по-другому. Роза не успела и глазом моргнуть, как он скрылся за дверью ТАРДИС и появился снова, волоча на плече толстый провод, тянувшийся куда-то внутрь, под консоль. Он бросил его на пол, и провод сам, как живой, потянулся вперёд и скрылся в ближайшей золотой пирамиде. Гора слитков задрожала и стала как будто оплывать, исчезая.
— Прощай, годовой бюджет США! — весело прокомментировал Мастер.
Он забежал вперёд, то здесь, то там читая таблички и удивлённо присвистывая.
Страница 23 из 32
