Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
203 мин, 12 сек 11189
Жители деревни, в первые месяцы скептически и с недоверием относившиеся к нашей странной и непривычной для этих мест паре (кстати, мы с удивлением обнаружили, что с точки зрения маггловского законодательства мы были не супругами, а просто сожителями), постепенно признали нас и перестали осуждающе качать головами и оборачиваться нам вслед. Лишенный возможности играть в квиддич, я неожиданно для себя обнаружил любовь к футболу и к концу второго года нашего воцарения в Семи Сестрах возглавил юношескую спортивную команду при здешней школе. Помню, как директор высказал свои опасения за нравственность учеников, которых будет тренировать учитель-гей, а также сделал пару недвусмысленных намеков по поводу моих вероятных романов со старшими учащимися. На это я в лоб ответил ему, что мой партнер жутко ревнив, а за брошенный мимолетный взгляд на другое существо любого пола я рискую не только своим здоровьем, но и жизнью. Кажется, это его успокоило.
Северус пользовался уважением у местных жителей, а после того как приготовленные им лекарства спасли жизнь нескольким из них, его стали называть «волшебником» — вначале за глаза, а потом и в лицо…
Мы лежим на стареньком клетчатом пледе под выступом скалы на кромке песчаного пляжа. Невдалеке виднеется коттедж с выкрашенными голубой краской ставнями. Это лишь наши владения, сюда никогда никто не приходит. Здесь нам не нужны ни Дезиллюминационные, ни Магглоотталкивающие чары. Здесь я иногда забываю, что мы с Гарри уже давно не маги. Морской бриз приятно холодит кожу, и я покрываюсь мурашками. Я понимаю, что отдал бы все волшебство, что есть в мире, за возможность видеть эти глаза, да, собственно, так ведь и вышло, хотя моего мнения в тот момент и не спрашивали, Гарри принял решение за нас обоих, и я не жалею… Сквибы тоже живут дольше магглов, так что впереди у нас с Гарри еще долгая жизнь. Я до сих пор не устаю благодарить Мерлина, Бога и кого там еще следует за свою тогдашнюю неловкость и за разлитую по столу отраву…
Гарри выходит из воды и ложится рядом со мной. Сегодня у него глаза — цвета моря, или у моря — цвет его глаз. От его кожи пахнет солью. Я притягиваю его к себе и слизываю капельки соленой влаги с его шеи. Он тихо смеется и целует меня. Как хорошо, что в этом, принадлежащем только нам месте, такие условности, как одежда, ни к чему. Он обнимает меня за шею и укладывается на спину, потянув меня на себя. Не разрывая поцелуя, я вхожу в него. Он весь дрожит и выгибается мне навстречу. И я знаю, что это и есть магия. Магия любви. И эта магия длится и длится, пока я не кончаю, выдохнув его имя, и остаюсь в нем, доводя до разрядки и Гарри.
А потом мы вместе идем в воду. Не потому, что Очищающее заклятие больше нам недоступно, а потому, что нам просто хочется искупаться. И снова занимаемся любовью.
Мы возвращаемся в дом, мокрые и счастливые. На пороге он целует меня и еле слышно спрашивает:
— Что ты чувствуешь?
— Счастье, — отвечаю я.
Тоска и одиночество в душе
И не уйти от страшного проклятья.
И смерть раскроет мне свои объятья.
И ничего не изменить уже.
Но ты, меня от бедствий всех храня,
Любовью Смерть поставишь на колени.
Заплатишь ей без всяких сожалений.
И из безмолвья выведешь меня.
Северус пользовался уважением у местных жителей, а после того как приготовленные им лекарства спасли жизнь нескольким из них, его стали называть «волшебником» — вначале за глаза, а потом и в лицо…
Мы лежим на стареньком клетчатом пледе под выступом скалы на кромке песчаного пляжа. Невдалеке виднеется коттедж с выкрашенными голубой краской ставнями. Это лишь наши владения, сюда никогда никто не приходит. Здесь нам не нужны ни Дезиллюминационные, ни Магглоотталкивающие чары. Здесь я иногда забываю, что мы с Гарри уже давно не маги. Морской бриз приятно холодит кожу, и я покрываюсь мурашками. Я понимаю, что отдал бы все волшебство, что есть в мире, за возможность видеть эти глаза, да, собственно, так ведь и вышло, хотя моего мнения в тот момент и не спрашивали, Гарри принял решение за нас обоих, и я не жалею… Сквибы тоже живут дольше магглов, так что впереди у нас с Гарри еще долгая жизнь. Я до сих пор не устаю благодарить Мерлина, Бога и кого там еще следует за свою тогдашнюю неловкость и за разлитую по столу отраву…
Гарри выходит из воды и ложится рядом со мной. Сегодня у него глаза — цвета моря, или у моря — цвет его глаз. От его кожи пахнет солью. Я притягиваю его к себе и слизываю капельки соленой влаги с его шеи. Он тихо смеется и целует меня. Как хорошо, что в этом, принадлежащем только нам месте, такие условности, как одежда, ни к чему. Он обнимает меня за шею и укладывается на спину, потянув меня на себя. Не разрывая поцелуя, я вхожу в него. Он весь дрожит и выгибается мне навстречу. И я знаю, что это и есть магия. Магия любви. И эта магия длится и длится, пока я не кончаю, выдохнув его имя, и остаюсь в нем, доводя до разрядки и Гарри.
А потом мы вместе идем в воду. Не потому, что Очищающее заклятие больше нам недоступно, а потому, что нам просто хочется искупаться. И снова занимаемся любовью.
Мы возвращаемся в дом, мокрые и счастливые. На пороге он целует меня и еле слышно спрашивает:
— Что ты чувствуешь?
— Счастье, — отвечаю я.
Тоска и одиночество в душе
И не уйти от страшного проклятья.
И смерть раскроет мне свои объятья.
И ничего не изменить уже.
Но ты, меня от бедствий всех храня,
Любовью Смерть поставишь на колени.
Заплатишь ей без всяких сожалений.
И из безмолвья выведешь меня.
Страница 56 из 56
