Есть у меня знакомый, можно даже сказать — приятель. Настоящее его имя никому неинтересно, пусть побудет Пашей.
Добавить в моё избранное
5 мин, 20 сек 13691
Мы с этим Пашей раза три-четыре оказывались вместе в очередном рабочем коллективе, так как люди ручного труда имеют свойство (по крайней мере, в нашей местности) кочевать от одного коммерсанта к другому, стоит прежнему задурить или заиметь проблем с деньгами. Хорошо и спокойно за верстаком на стульях ровно сидят, как правило, родственники тех самых коммерсантов, слишком тупые или инертные для руководящих должностей. А у Паши, как всем известно, тёща — коммерсант. И это у многих непосвящённых вызывает резонный вопрос: «Почему не у неё?» Я тоже об этом спрашивал, и вот, что рассказал мне Паша.
Первый год совместной жизни они с женой прожили на квартире, тёща с тестем оплатили её в качестве свадебного подарка. Со старшим поколением почти не общались по причине явного нежелания супруги видеться с родителями. Дочь и мать вообще неспособны были просто общаться по-родственному, без дела. Впрочем, дело было, заказ на проекты церковных посудин, корцев, и иногда родичи виделись. Желательно — ни минутой более необходимого, иначе встреча заканчивалась руганью на пустом месте и истерикой жены.
Это очень удивляло Пашу, тем более что тёща (в семье и деле рулила именно она) представлялась женщиной интересной, образованной и желающей всех и всяческих благ молодой семье и своей любимой дочери, которая… не вполне осознаёт, как много сил ей отдают родители. Паша старался сблизиться с родителями жены, напрягал супругу ходить в гости, на дни рождения там, подарки, поздравления… Та и не отказывала, но и особого рвения не проявляла. Это было непонятно, тёща была приветлива с зятем, вела беседы про искусство и родню… Предложила деловое сотрудничество. Молодые спешно копили на жильё, а выгодное предложение — вот оно, от самых близких… В итоге Паша с супругой завязались работать с родителями: покупали на свои деньги материалы, сами изготавливали изделия, сбывали их предкам (по тем же ценам, что и не-родственники), а старшие — реализовывали (с соответствующим наваром, а не по альтруизму). При этом новые варианты, которые вводили молодые, поступали и в производство мастерской родителей. Первое время это всех более-менее устраивало (за неимением молодыми места, куда поставить верстаки и надомничать), но вскоре изделия молодых, выполненные заметно лучше, стали уходить раньше, а товар от тёщиных работниц — вчерашних доярок и уборщиц — залёживался. Начались придирки, попытки сбить цену и обременить «по-родственному» неоплатными обязанностями. Молодые«вышли из дела». Со скандалом, руганью, взаимными упрёками в деловой непорядочности и горячим пожеланием любимой тёще «чтоб ей пусто было».
Жильё Пашка с женой всё-таки приобрели, успели. Это было летом 2008 года, перед самым дефолтом. Падение деревянного рубля и взлёт цен на материалы крепко ударили по мелким производителям. И стало Пашиной тёще «пусто»! Мастерская стояла полгода, хозяева проедали накопления и дожидались улучшения ситуации. Молодые посмеивались над этим совпадением. Паша быстро устроился к другому коммерсанту, жена его должна была вот-вот родить.
У всех предпринимателей тогда было плоховато, заработки упали. И тут зять и тёща стали друг другу денежной выручалочкой: тёще нужны были штучные изделия ручной работы, а у Паши достаточно квалификации, чтобы их выполнить. Стали молодые опять работать на предков, надомно, Паша — после основной работы, жена — пока сынишка спит. Благо, дитё оказалось спокойное и неболезненное. Но скорость такой работы далека от той, что на производстве, и босс-мамаша с супругом просто задолбали поторапливать. Учитывая, что других желающих на эту работу мастеров как-то не находилось, или плату они запрашивали большую и вперёд, со стороны коммерс-родичей это было не слишком адекватно. Даже, если не вспоминать о «любимой дочке» и«долгожданном внуке»… Паша работу делал, тем не менее, хорошо, но в конце опять разразился скандал с попыткой сбить цену. В ход пошла «тяжёлая артиллерия» в виде тестя и его эрудиции заводского парторга, помноженной на Солженицина, Ленина, Корнеги и Форда. Паша, пэтэушник, половины не понял, но разозлился. Сильно. Пожелал тестю, чтоб у того язык его поганый отсох. Сказал, что сдохнет тот от своего языка.
Полгода опять родственники никак не общались, а потом неожиданно старшие пришли к молодым с убитым видом. Требовали помощи. У тестя обнаружили рак языка последней стадии, метастазы в мозг, в другие органы… Надежды нет, но лечить надо. Это дорого. От молодых требовалось уйти с другой работы и заняться мастерской родителей. Не за деньги (которых нет), а за продукты питания. Огород прилагается.
Молодые ответили «нет!».
Ничего другого от них не хотели. Пашина жена пыталась помогать по хозяйству, но там её не приветствовали, тем более что имелась домработница, и молодая женщина ходить к родителям перестала. И после похорон не ходила, так как мать встречала её исключительно руганью и проклятиями. Казалось, контакт Пашкиной семьи с его тёщей потерян навсегда.
Первый год совместной жизни они с женой прожили на квартире, тёща с тестем оплатили её в качестве свадебного подарка. Со старшим поколением почти не общались по причине явного нежелания супруги видеться с родителями. Дочь и мать вообще неспособны были просто общаться по-родственному, без дела. Впрочем, дело было, заказ на проекты церковных посудин, корцев, и иногда родичи виделись. Желательно — ни минутой более необходимого, иначе встреча заканчивалась руганью на пустом месте и истерикой жены.
Это очень удивляло Пашу, тем более что тёща (в семье и деле рулила именно она) представлялась женщиной интересной, образованной и желающей всех и всяческих благ молодой семье и своей любимой дочери, которая… не вполне осознаёт, как много сил ей отдают родители. Паша старался сблизиться с родителями жены, напрягал супругу ходить в гости, на дни рождения там, подарки, поздравления… Та и не отказывала, но и особого рвения не проявляла. Это было непонятно, тёща была приветлива с зятем, вела беседы про искусство и родню… Предложила деловое сотрудничество. Молодые спешно копили на жильё, а выгодное предложение — вот оно, от самых близких… В итоге Паша с супругой завязались работать с родителями: покупали на свои деньги материалы, сами изготавливали изделия, сбывали их предкам (по тем же ценам, что и не-родственники), а старшие — реализовывали (с соответствующим наваром, а не по альтруизму). При этом новые варианты, которые вводили молодые, поступали и в производство мастерской родителей. Первое время это всех более-менее устраивало (за неимением молодыми места, куда поставить верстаки и надомничать), но вскоре изделия молодых, выполненные заметно лучше, стали уходить раньше, а товар от тёщиных работниц — вчерашних доярок и уборщиц — залёживался. Начались придирки, попытки сбить цену и обременить «по-родственному» неоплатными обязанностями. Молодые«вышли из дела». Со скандалом, руганью, взаимными упрёками в деловой непорядочности и горячим пожеланием любимой тёще «чтоб ей пусто было».
Жильё Пашка с женой всё-таки приобрели, успели. Это было летом 2008 года, перед самым дефолтом. Падение деревянного рубля и взлёт цен на материалы крепко ударили по мелким производителям. И стало Пашиной тёще «пусто»! Мастерская стояла полгода, хозяева проедали накопления и дожидались улучшения ситуации. Молодые посмеивались над этим совпадением. Паша быстро устроился к другому коммерсанту, жена его должна была вот-вот родить.
У всех предпринимателей тогда было плоховато, заработки упали. И тут зять и тёща стали друг другу денежной выручалочкой: тёще нужны были штучные изделия ручной работы, а у Паши достаточно квалификации, чтобы их выполнить. Стали молодые опять работать на предков, надомно, Паша — после основной работы, жена — пока сынишка спит. Благо, дитё оказалось спокойное и неболезненное. Но скорость такой работы далека от той, что на производстве, и босс-мамаша с супругом просто задолбали поторапливать. Учитывая, что других желающих на эту работу мастеров как-то не находилось, или плату они запрашивали большую и вперёд, со стороны коммерс-родичей это было не слишком адекватно. Даже, если не вспоминать о «любимой дочке» и«долгожданном внуке»… Паша работу делал, тем не менее, хорошо, но в конце опять разразился скандал с попыткой сбить цену. В ход пошла «тяжёлая артиллерия» в виде тестя и его эрудиции заводского парторга, помноженной на Солженицина, Ленина, Корнеги и Форда. Паша, пэтэушник, половины не понял, но разозлился. Сильно. Пожелал тестю, чтоб у того язык его поганый отсох. Сказал, что сдохнет тот от своего языка.
Полгода опять родственники никак не общались, а потом неожиданно старшие пришли к молодым с убитым видом. Требовали помощи. У тестя обнаружили рак языка последней стадии, метастазы в мозг, в другие органы… Надежды нет, но лечить надо. Это дорого. От молодых требовалось уйти с другой работы и заняться мастерской родителей. Не за деньги (которых нет), а за продукты питания. Огород прилагается.
Молодые ответили «нет!».
Ничего другого от них не хотели. Пашина жена пыталась помогать по хозяйству, но там её не приветствовали, тем более что имелась домработница, и молодая женщина ходить к родителям перестала. И после похорон не ходила, так как мать встречала её исключительно руганью и проклятиями. Казалось, контакт Пашкиной семьи с его тёщей потерян навсегда.
Страница 1 из 2
