Прошло уже двадцать с лишним лет, как построили костел Марии-Магдалины на месте старого сквера, но прихожан он так и не дождался…
41 мин, 39 сек 13734
Пробираясь наощупь, в темноте холодного подземелья, сплошь увитого корнями деревьев, Анджей наткнулся на тяжелую железную дверь. Ощущение незримого присутствия чего-то необъяснимого не покидало его в лабиринтах темного коридора. Оно наводило ужас, пробегало по спине морозной волной, перехватывая и без того тяжелое дыхание. Дрожащей, от холода и сырости рукой, он дотронулся до грубого холодного проржавевшего металла. Раздался скрежет, и дверь распахнулась. За ней, в леденящей густоте тумана, было мерзко и темно. Какая-то сила, против его воли, затягивала внутрь. Когда он оказался по ту сторону, его внезапно охватил приступ необъяснимой злости. Он вдруг возненавидел все живое и неживое — весь окружающий мир. Он был готов растерзать каждого, кто повстречается на пути. Внутренняя злость затуманивала мозг, перекрывала дыхание и сводила с ума. Как разъяренный хищник, он долго бродил в удушливой мгле в поисках своей жертвы, ощущая только свое зловещее рычание.
Не то из-за собственного ужасающего хрипа, не то из-за переполняющего чувства безмерной злобы, он резко открыл глаза. Сердце бешено колотилось в груди, отзываясь глухими ударами в воспаленном мозгу. Хватая воздух пересохшими губами, он сел на кровати, пытаясь прийти в себя после жуткого сновидения. Разум постепенно возвращался в нормальное состояние. Он с трудом вспоминал знакомую молитву:
— Ойче наш … ктурыш ест в небе … швенч щен Твое … пшыйдзь крулество Твое … Его всего трясло. Не договорив, он решил спуститься в монастырскую столовую, выпить немного воды, чтобы успокоиться. Анджей набрал стакан из лазерного фильтра. Вода струйками стекала из жадного рта по подбородку и капала на грудь, когда он пил. Краем глаза Анджей посмотрел на часы. Стрелки показывали три часа ночи. Осушив полный стакан, Анджей наполнил следующий, и выплеснул все его содержимое себе в лицо.
— Господи! Приснится же такое! — Подумал он и перекрестился.
— Что со мной произошло? Откуда такая агрессия? Как-будто бес вселился! — Он еще раз перекрестился.
— Я вовсе не злой! Я же не зверь! — Успокаивал он себя.
— Это просто кошмарный сон! Я в жизни никогда так не злился!
Он поставил на стол стакан, но тот, внезапно соскользнув с ровной поверхности, упал на пол и разбился вдребезги.
Подпрыгнув от неожиданности, Анджей оглянулся вокруг, боясь заметить что-то необъяснимое в темных углах столовой. Троекратно перекрестившись, он бегом, спотыкаясь на лестнице, вернулся к себе в келью, зажег свечу, и, не сомкнув глаз до самого рассвета, провел остаток ночи в молитвах, стараясь не прислушиваться к посторонним звукам, исходящим откуда-то из глубины каменных стен.
Не выспавшись из-за ночных кошмаров на новом месте, он с трудом выполнял свою повседневную службу Господу. За обедом поближе познакомился со старожилами монастыря. Оказалось, что в божьей обители творится что-то неладное. Служащие не задерживаются в ней больше одного года. Монахи общаются друг с другом неохотно и с подозрением, что полностью противоречит учению Иисуса Христа. С некоторыми из обитателей поговорить и вовсе не удалось. Брат Михаил, который пробыл в монастыре больше всех, целых одиннадцать лет, дал обет молчанию, и не разговаривал ни с кем уже больше десяти из них, а брат Доминик был вовсе нелюдим и угрюм. С необъяснимой тревогой и тяжестью на сердце Анджей ждал заката солнца и прихода следующей ночи.
Когда дневное светило скрылось за горизонтом, и все в монастыре улеглись, молодой ксендз снова ворочался с боку на бок. Ему опять не спалось. Он долго молился, лежа в кровати, а потом все-таки сдался и уснул. В эту ночь ему приснилась обнаженная и очень соблазнительная особа женского пола, и у Анджея возникло к ней сильное половое влечение, от которого невозможно было устоять. Она все время ускользала из его несмелых объятий, смеясь и убегая все дальше в густой лес, а потом и вовсе исчезла. Он остановился на солнечной поляне среди вековых дубов, на которой росла береза из трех сросшихся между собой стволов. Там он почему-то оказался не один, а со своим знакомым по духовной жизни — ксендзом Никасием. Тот, обнаружив огромную нору у корней тех сросшихся берез, и недолго думая, взял, да и прыгнул туда, прямо в темноту.
— А-ай! — Только и успел крикнуть Анджей сдавленным от ужаса голосом ему вслед, когда тот полностью скрылся в подземелье.
Не то из-за собственного ужасающего хрипа, не то из-за переполняющего чувства безмерной злобы, он резко открыл глаза. Сердце бешено колотилось в груди, отзываясь глухими ударами в воспаленном мозгу. Хватая воздух пересохшими губами, он сел на кровати, пытаясь прийти в себя после жуткого сновидения. Разум постепенно возвращался в нормальное состояние. Он с трудом вспоминал знакомую молитву:
— Ойче наш … ктурыш ест в небе … швенч щен Твое … пшыйдзь крулество Твое … Его всего трясло. Не договорив, он решил спуститься в монастырскую столовую, выпить немного воды, чтобы успокоиться. Анджей набрал стакан из лазерного фильтра. Вода струйками стекала из жадного рта по подбородку и капала на грудь, когда он пил. Краем глаза Анджей посмотрел на часы. Стрелки показывали три часа ночи. Осушив полный стакан, Анджей наполнил следующий, и выплеснул все его содержимое себе в лицо.
— Господи! Приснится же такое! — Подумал он и перекрестился.
— Что со мной произошло? Откуда такая агрессия? Как-будто бес вселился! — Он еще раз перекрестился.
— Я вовсе не злой! Я же не зверь! — Успокаивал он себя.
— Это просто кошмарный сон! Я в жизни никогда так не злился!
Он поставил на стол стакан, но тот, внезапно соскользнув с ровной поверхности, упал на пол и разбился вдребезги.
Подпрыгнув от неожиданности, Анджей оглянулся вокруг, боясь заметить что-то необъяснимое в темных углах столовой. Троекратно перекрестившись, он бегом, спотыкаясь на лестнице, вернулся к себе в келью, зажег свечу, и, не сомкнув глаз до самого рассвета, провел остаток ночи в молитвах, стараясь не прислушиваться к посторонним звукам, исходящим откуда-то из глубины каменных стен.
Не выспавшись из-за ночных кошмаров на новом месте, он с трудом выполнял свою повседневную службу Господу. За обедом поближе познакомился со старожилами монастыря. Оказалось, что в божьей обители творится что-то неладное. Служащие не задерживаются в ней больше одного года. Монахи общаются друг с другом неохотно и с подозрением, что полностью противоречит учению Иисуса Христа. С некоторыми из обитателей поговорить и вовсе не удалось. Брат Михаил, который пробыл в монастыре больше всех, целых одиннадцать лет, дал обет молчанию, и не разговаривал ни с кем уже больше десяти из них, а брат Доминик был вовсе нелюдим и угрюм. С необъяснимой тревогой и тяжестью на сердце Анджей ждал заката солнца и прихода следующей ночи.
Когда дневное светило скрылось за горизонтом, и все в монастыре улеглись, молодой ксендз снова ворочался с боку на бок. Ему опять не спалось. Он долго молился, лежа в кровати, а потом все-таки сдался и уснул. В эту ночь ему приснилась обнаженная и очень соблазнительная особа женского пола, и у Анджея возникло к ней сильное половое влечение, от которого невозможно было устоять. Она все время ускользала из его несмелых объятий, смеясь и убегая все дальше в густой лес, а потом и вовсе исчезла. Он остановился на солнечной поляне среди вековых дубов, на которой росла береза из трех сросшихся между собой стволов. Там он почему-то оказался не один, а со своим знакомым по духовной жизни — ксендзом Никасием. Тот, обнаружив огромную нору у корней тех сросшихся берез, и недолго думая, взял, да и прыгнул туда, прямо в темноту.
— А-ай! — Только и успел крикнуть Анджей сдавленным от ужаса голосом ему вслед, когда тот полностью скрылся в подземелье.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 12
