Фандом: Ориджиналы. Проклятое дитя. Неужели ничего нельзя изменить?
65 мин, 50 сек 12617
Но Орден уже не слушал её, и мудрые предостережения Куратора потонули в гвалте. Побросав недоеденную картошку, книжки, сигаретки и немецкие губные гармоники, орденцы полезли наверх, движимые любопытством. Всем не терпелось взглянуть на новоявленного сексуального маньяка хоть краешком глаза и узнать, чем анатомически правильная грудь отличается от анатомически неправильной.
Подобно сурикатам на рассвете, орденцы высунули из песчаных норок в траве головы, азартно сверкая блестящими любопытными глазками. Они принюхивались к ветру, пытаясь определить, где таится опасность, и хитрый Фобос, пока остающийся незамеченным, притаился на своем ржавом броневике, чтобы не вспугнуть любопытных зверьков.
Орденцы-сурикаты не торопились выползать из своих убежищ, и поэтому охотнику-Фобосу не оставалось ничего другого, как исполнить заманивающий брачный танец для привлечения внимания подданных.
И начать хитроумный Творец решил издалека — девушки ведь любят не только плохих, но и умных парней, верно?
— А знаете ли вы, — голосом, полным тщательно скрытого садизма, вкрадчиво и подло произнёс Фобос, — что-о-о…
Тут грянул гром, разверзлись хляби небесные и отворились окна, и пролился на землю дождь, и лился он сорок дней и сорок ночей.
Стремясь завоевать всенародную любовь, Фобос перешёл к использованию тяжёлой артиллерии. Он пытался блеснуть интеллектом, распахивая плащик и демонстративно выпячивая вторичные половые признаки — пузыри на коленках растянутых трикошек, — одновременно маниакально нашаривая выпуклости у членов Ордена.
И настал Апокалипсис.
Пользуясь тем, что он находится на некоторой возвышенности, Фобос принялся метать в общий чат факты, как Зевс-громовержец — молнии, причём этот густейший поток информации был абсолютно нефильтрован.
Продажный Гугл выступил спонсором утопления несчастных сурикатов, чьи драгоценные норки тотчас залило абсолютно не интересной им информацией о каких-то мелких чиновничьих интрижках, местечковых склоках и прочей ерунде, которую злобный Фобос щедрою рукой черпал изо всех доступных источников и щедро и неконтролируемо изливал на головы терпящих бедствие. Сурикаты, спасаясь, выскочили наружу, и тут-то их и настигла кара. Может, они так и погибли бы все, захлебнувшись, но Фобос, словно ставя эксперимент над муравейником, одной рукой заливал его из чайника, а второй подкладывал щепки, чтобы несчастные могли за них зацепиться и выплыть.
Вот только вместо щепок спасённые, еле отдышавшись и придя в себя после первого потрясения, под своими дрожащими лапками с ужасом обнаружили нарядные, туго надутые розовые резиновые фонтанирующие из ниоткуда сиськи — прямо из японского срамного аниме-хентая, — коими Творец щедро наполнил чат.
Он же, мастерски выманив орденцев наружу, заливался соловьём, с маниакальным наслаждением смакуя японо-эротическую сисечную тему.
В яростном бушующем море мусорной информации носились терпящие бедствие, ногтями и зубами вцепляясь в яркую розовую резину и в отчаянии взывая к небесам, а неумолимый Фобос грохотал над их головами, словно грозный Зевс, твердя мультяшные развратные подробности. Всё новые и новые нарядные яркие сиськи валились в бушующий, кипящий фобосовской чушью поток, грозя убить своим великолепием любого, кто подвернется под острый стремительный сосок.
— Главное — размять сиськи! — гремело крещендо над головой полуобезумевшего Прапора, и меленькие зловредные сисечные резиновые блохи, попрыгав на взъерошенную шкурку очумевшего от ужаса зверька, многоголосо пищали тонкими зловещими голосами, нещадно жаля раскалёнными иглами его мозг:
— Сосать сиськи до появления молока!
Заведенный донельзя своими нездоровыми сексуальными фантазиями, Фобос совершенно не замечал всеобщего негодования. Сверзившись с Олимпийских небес, похабник отрастил тентакли и, подобно мифическому Кракену, неотвратимо наступал на оставшихся в зоне поражения орденцев. Своими скользкими присосками он пытался ухватить любого суриката женского пола и, высоко подняв его над головой, всему миру продемонстрировать, чего у него там под мехом спрятано. Свои угрозы он выкрикивал прямо, намерения имел самые гнусные, потому что уже возомнил себя прожжённым и опытным распутником: по чётным дням — героем-любовником, по нечётным — сексуальным маньяком, и у бедных орденцев кровь стыла в жилах от грядущих перспектив.
Ситуация окончательно вышла из-под контроля.
— Какого молока?! — возопил, словно кающийся грешник, носящийся по бурному морю Прапор, а злые блохи морзянкой выстукивали зубами:
— Переднего грудного молока!
Развратный Творец, введённый в заблуждение японскими аниматорами, похотливо шлёпал тентаклями и продолжал смаковать эту тему:
— Надо только сосать посильнее.
На маленьком плоту
И вот, наконец, ожидания Фобоса увенчались успехом.Подобно сурикатам на рассвете, орденцы высунули из песчаных норок в траве головы, азартно сверкая блестящими любопытными глазками. Они принюхивались к ветру, пытаясь определить, где таится опасность, и хитрый Фобос, пока остающийся незамеченным, притаился на своем ржавом броневике, чтобы не вспугнуть любопытных зверьков.
Орденцы-сурикаты не торопились выползать из своих убежищ, и поэтому охотнику-Фобосу не оставалось ничего другого, как исполнить заманивающий брачный танец для привлечения внимания подданных.
И начать хитроумный Творец решил издалека — девушки ведь любят не только плохих, но и умных парней, верно?
— А знаете ли вы, — голосом, полным тщательно скрытого садизма, вкрадчиво и подло произнёс Фобос, — что-о-о…
Тут грянул гром, разверзлись хляби небесные и отворились окна, и пролился на землю дождь, и лился он сорок дней и сорок ночей.
Стремясь завоевать всенародную любовь, Фобос перешёл к использованию тяжёлой артиллерии. Он пытался блеснуть интеллектом, распахивая плащик и демонстративно выпячивая вторичные половые признаки — пузыри на коленках растянутых трикошек, — одновременно маниакально нашаривая выпуклости у членов Ордена.
И настал Апокалипсис.
Пользуясь тем, что он находится на некоторой возвышенности, Фобос принялся метать в общий чат факты, как Зевс-громовержец — молнии, причём этот густейший поток информации был абсолютно нефильтрован.
Продажный Гугл выступил спонсором утопления несчастных сурикатов, чьи драгоценные норки тотчас залило абсолютно не интересной им информацией о каких-то мелких чиновничьих интрижках, местечковых склоках и прочей ерунде, которую злобный Фобос щедрою рукой черпал изо всех доступных источников и щедро и неконтролируемо изливал на головы терпящих бедствие. Сурикаты, спасаясь, выскочили наружу, и тут-то их и настигла кара. Может, они так и погибли бы все, захлебнувшись, но Фобос, словно ставя эксперимент над муравейником, одной рукой заливал его из чайника, а второй подкладывал щепки, чтобы несчастные могли за них зацепиться и выплыть.
Вот только вместо щепок спасённые, еле отдышавшись и придя в себя после первого потрясения, под своими дрожащими лапками с ужасом обнаружили нарядные, туго надутые розовые резиновые фонтанирующие из ниоткуда сиськи — прямо из японского срамного аниме-хентая, — коими Творец щедро наполнил чат.
Он же, мастерски выманив орденцев наружу, заливался соловьём, с маниакальным наслаждением смакуя японо-эротическую сисечную тему.
В яростном бушующем море мусорной информации носились терпящие бедствие, ногтями и зубами вцепляясь в яркую розовую резину и в отчаянии взывая к небесам, а неумолимый Фобос грохотал над их головами, словно грозный Зевс, твердя мультяшные развратные подробности. Всё новые и новые нарядные яркие сиськи валились в бушующий, кипящий фобосовской чушью поток, грозя убить своим великолепием любого, кто подвернется под острый стремительный сосок.
— Главное — размять сиськи! — гремело крещендо над головой полуобезумевшего Прапора, и меленькие зловредные сисечные резиновые блохи, попрыгав на взъерошенную шкурку очумевшего от ужаса зверька, многоголосо пищали тонкими зловещими голосами, нещадно жаля раскалёнными иглами его мозг:
— Сосать сиськи до появления молока!
Заведенный донельзя своими нездоровыми сексуальными фантазиями, Фобос совершенно не замечал всеобщего негодования. Сверзившись с Олимпийских небес, похабник отрастил тентакли и, подобно мифическому Кракену, неотвратимо наступал на оставшихся в зоне поражения орденцев. Своими скользкими присосками он пытался ухватить любого суриката женского пола и, высоко подняв его над головой, всему миру продемонстрировать, чего у него там под мехом спрятано. Свои угрозы он выкрикивал прямо, намерения имел самые гнусные, потому что уже возомнил себя прожжённым и опытным распутником: по чётным дням — героем-любовником, по нечётным — сексуальным маньяком, и у бедных орденцев кровь стыла в жилах от грядущих перспектив.
Ситуация окончательно вышла из-под контроля.
— Какого молока?! — возопил, словно кающийся грешник, носящийся по бурному морю Прапор, а злые блохи морзянкой выстукивали зубами:
— Переднего грудного молока!
Развратный Творец, введённый в заблуждение японскими аниматорами, похотливо шлёпал тентаклями и продолжал смаковать эту тему:
— Надо только сосать посильнее.
Страница 17 из 20
