Пророчества

— Она снимает с меня порчу. Если все пройдет, как надо, то через три месяца я смогу найти работу.

Я очень старалась, чтобы моя ироничная улыбка не просочилась наружу. Селестина не только верила во всякую чушь, но и была крайне обидчивой.

— Три месяца? Это здорово. А ты уверена, что… э-э-э… (в самом деле, не спрашивать же ее прямым текстом не очередная ли это шарлатанка)… что это сработает? — вежливо завершила я вопрос.

— Конечно. Она очень сильная. Я не знаю, кто наложил на меня эту порчу, но уж очень скоро я от нее избавлюсь.

Нортон закатил глаза к потолку. Я замаскировала свой безнадежный вздох глотком остывшего чая. Селестину за последний год увольняли три раза. Но, как негласно решили мы с братом, не из-за порчи, а из-за отсутствия какого-никакого ума. Разве можно говорить начальнику то, что ты о нем думаешь? Да еще и в первую неделю работы.

— Но самое главное, — не замечая нашей прохладной реакции, продолжала Селестина.

— Мадам Дюбайи сказала мне, что… Она замялась. Исподлобья взглянула на меня. Я вдруг поняла, что моя гостья весь вечер была напряжена: она съела целых две порции фирменной сырной запеканки и даже не пожаловалась на ее калорийность.

— Ну, что же? — саркастично подбодрил Нортон свою супругу, незаметно бросая мне взгляд в стиле «прости, пожалуйста, что я женился на сумасшедшей».

С братом мы всегда понимали друг друга без слов.

— Она сказала, что в моем близком окружении есть еще один медиум. Скрытый. Но очень сильный. Который может предсказывать и изменять будущее.

Я глубокомысленно кивнула. Как еще отреагировать на подобный бред? Нортон же вообще сорвался:

— Скажи, пожалуйста, что это я. Ну, позязя! Тогда я предскажу, что на следующих выборах победит Жан Дюжарден. Вот весело-то будет!

Селестина бросила на своего благоверного красноречивый взгляд. «Какой же ты недалекий», — кричали ее расширенные зрачки.

— Нет, конечно, Нортон. Это Николетт.

Я устало стукнула чашкой по столу.

— Я? Боже правый, какая честь… Моя неприкрытая ирония-таки просочилась наружу. Селестина покраснела.

— Давай я приведу тебе простой пример, — произнесла она с упреком.

— Помнишь, как мы гуляли по Набережной и увидели, как строится ресторан. Тебе понравилась идея, и ты написала рассказ.

— Тот, где умершая девушка отомстила целому городу, спалив новый бар? — лениво протянула я, припоминая события пятилетней давности.

— Да! Тот самый. А знаешь ли ты, что тот ресторан в Марселе сгорел в первый день открытия? Погибло более пятидесяти человек. Как и в твоей книге.

Мы с Нортоном обменялись долгим взглядом.

— Хочешь сказать, что, это я их убила? — с сомнением протянула я.

— Слушай, а она права, — вмешался мой брат со слегка окаменевшим лицом. Помнишь твою соседку мадам Шелбин?

— Соседку?

— Ну, ту, что жила под тобой в твоей предыдущей квартире.

Я неопределенно кивнула и зажгла тоненькую сигарету. Нортон поморщился: он ненавидел запах дыма. Но раз уж они засиделись у меня в гостях, то придется ему потерпеть.

— И что случилось с этой старой каргой? — продолжила я бредовый диалог.

— Героиня твоего романа переехала ее на машине. Так вот, я недавно узнал, что старушку, и правда, сбили.

Селестина подпрыгнула на месте, затем вскочила и схватила с полки мое первое издание рассказов. Я поморщилась при виде ее слегка жирных от эклерного крема пальцев на чистенькой ярко-красной обложке.

— Да, я помню ту историю! — взволнованно провозгласила она.

— Так ты взяла персонажа из жизни?

— Ну, — я стряхнула пепел прямо в чашку, где еще плавали остатки чая, — сходство, конечно, есть, но… — Вот, я же говорила, — Селестина швырнула дорогую моему сердцу книжку на диван, чем вызвала волну возмущения у всего моего существа.

— То, что ты пишешь, сбывается на самом деле!

Она, не спрашивая, достала из моей пачки сигарету. Видимо, ее безумно взволновал мой сомнительный дар, раз она решила впервые в своей жизни покурить.

Нортон незаметно расстегнул пуговицу на джинсах: коварная запеканка давила его живот изнутри. Я бережно взяла в руки свою первую книгу и осторожно пролистала несколько страниц.

— А ведь, и правда, — задумчиво выдала я, босая окурок во внезапно ставшую пепельницей кружку.

— Моя бывшая коллега Маша меня так бесила, и я написала про нее рассказ «Черная вдова».

— И? — брызнула слюной Селестина.

— У нее муж погиб полгода назад. А вчера я узнала, что новый жених выпрыгнул из окна.

Мы помолчали. Брат вновь поймал мой взгляд. Селестина, крутящая в руках незажженную сигарету многозначительно кивнула.

— Слушай, тогда немедленно напиши, что ты нашла клад в клумбе, — возбужденно вскричал Нортон, вставший с дивана и по-хозяйски роющийся в моем баре.

— А я прямо завтра куплю лопату!

— Ты — дурак, — процедила Селестина, принимая из его рук стопку с дижестивом (ай, мой дорогущий коньяк, я так хотела открыть эту бутыль на Новый год).

— Послушай, Николетт, тебе больше нельзя писать страшные истории. Придумывай что-нибудь хорошее. Доброе.

— У моего папы — рак, — категорично ответила я.