Пророчества

Обозленная на весь мир, я вышла из пропахшей кабачками кухни на улицу, где тут же попала под мерзкий дождь.

— Ну так что же? — продолжал предательски звенеть в ухе голос Селестины.

— Все у нее в порядке, — огрызнулась я, поджигая подмокшую сигарету.

— Ты за этим мне звонишь?

— Да, — драматически вздохнула Селестина.

— Если у нее все в порядке, это значит, что ты писала персонаж с меня. И у МЕНЯ, как раз, все в полном беспорядке.

Я, совершенно запутанная ее логическими цепочками, лишь вздохнула.

— Знаешь, что Нортон мне изменяет? — безапелляционно заявила трубка.

— Я нашла в его телефоне переписку с другой. Все, как и в твоем чертовом рассказе.

От неожиданности я громко ойкнула и уронила сигарету. Ее оранжевый фитилек потух, так и не долетев до земли.

— Все сбывается! Все сбывается! — продолжала обвинительно гундеть трубка.

— Моя дорогая, — наконец, вернулся ко мне голос, — я написала около двухсот рассказов и четыре романа. Если бы они все сбылись, у нас в городе не осталось бы ни одного живого человека.

Трубка возмущенно молчала. Я зашла в теплый дом, где мессиво в сковороде издавало совершенно несъедобный аромат горелого лука.

— Мне очень жаль, что Нортон тебе изменяет. Хочешь, я, на правах старшей сестры, вправлю ему мозги?

— Нет, — хрипло ответила Селестина.

—Лучше напиши рассказ, где у меня все хорошо. Пророчица хренова.

Я слышала, как она швырнула телефон. Наверное, он ударился об стену. Сигнал тут же пропал. Я выключила газ и приняла единственно правильное решение: позвонила своему брату.

Отменив свидание с Марком и заказав себе на ужин пару пакетов китайской еды, я лениво валялась на старом диване в обнимку с пузатым бокалом коньяка, открытого распоясавшимся братом. По телевизору шла очередная серия «Последнего героя».

День выдался тяжелым.

«И зачем я наорала на Нортона?» — постоянно спрашивала частичка совести, выжившая в неравной борьбе с алкогольным напитком.

«Потому что он — дурак», — умело аргументировала женская логика.

На телеэкране «красные» ожесточенно боролись с«желтыми» за право съесть огромную пиццу.

Дверной звонок вдруг громко запиликал. В десять вечера?

Я подскочила с дивана, чуть не уронив при этом свой верный бокал, и, заинтригованная, отправилась открывать дверь.

На пороге стояла совершенно невменяемая Селестина.

— П-п-привет, — от неожиданности начала заикаться я.

— Что случилось?

— О, Николетт, я… мне… мы поссорились с Нортоном… И повезло же моему брательнику: оказывается, сегодня вся женская часть нашей скромной семьи решила устроить ему трепку.

Селестина, не разуваясь, прошла в зал и бухнулась на мое насиженное место.

— Можешь переночевать у меня, — сочувствующе произнесла я и, заметив, что гостья не только прихватизировала диван, но и мой бокал, со вздохом пошла на кухню за новой посудиной.

— Я боюсь твоего пророчества, — Селестина прикончила коньяк и вызывающе посмотрела на меня.

— «Когда Леста проснулась, то увидела, что ее ненавистный супруг не побежал к любовнице. Он смирно лежал в постели и тоскливо улыбался. Леста прикрыла одеялом нож, торчащий из его груди, чмокнула холодные губы и с чувством выполненного долга пошла готовить завтрак».

Я поежилась. Конечно, мне льстило, что хоть кто-то помнит мои рассказы наизусть. Но по коже все равно побежали противные колкие мурашки.

— Неужели теперь меня это ждет? — Селестина взъерошила свои и без того перепутанные лохмы.

— Да нет же, — я решительно отпила глоток коньяка, чтобы унять внезапную дрожь.

— Я была сегодня у мадам Дюбайи, — перебила меня Селестина.

— И она сказала мне, что… — Пожалуйста, давай не будем говорить про твоего медиума, — устало пробормотала я.

— Но она мне все объяснила. Про тебя, про Нортона.

— И что? — заинтересованно заморгала я.

— Ты — ведьма, Николетт. И все пророчества твоих романов сбываются!

Я отвернулась, словно получила виртуальную пощечину. Нет, это уже слишком.

— Значит, твоя мадам Всезнайка считает меня ведьмой? А если я скажу тебе правду?

— Какую правду? — вдруг сжалась в комок Селестина.

Мне стало ее по-настоящему жаль.

— Соседка по имени мадам Шелбин никогда не существовала. И у нас с Нортоном не было никакой тетки. Да, и моя подруга Маша замечательно живет со своим мужем, который, представь себе, ни капельки не умер.

— Что-о-о-о? — Селестина так открыла рот, что будь в комнате немного больше света, я бы точно узрела ее гланды.

— Мы тебя разыграли, — я в знак виноватости склонила голову и начала щелкать костяшками пальцев.

— Но… Зачем?

— Боже, милая моя, ты так веришь в этот бред, что Нортон не смог удержаться. Он заговорил про несуществующую соседку. Взглядом попросил ему подыграть, — я пожала плечами.

— Ну, прости нас. Я сегодня уже устроила ему хорошую трепку за то, что он продолжал морочить тебе голову. А тебя, надеюсь, это научит не доверять шарлатанским медиумам.

В комнате повисло молчание. Селестина полезла в сумку за пачкой одноразовых носовых платков. Я с сожалением пополнила ее опустевший стакан своим любимым напитком.