Фандом: Отблески Этерны. Они все-таки оказались в Неведомых Землях, но совсем не так, как предполагал Руперт.
34 мин, 46 сек 882
— И что? — удивилась королева. — Конечно, он узнает. И если ты придешься мне по вкусу, его еще до рассвета завяжут в мешок и бросят в море. А ты — ты проснешься королем, моим мужем, все племя цериатов будет тебе повиноваться!
Кальдмеер молча выслушал все и не шелохнулся.
— Что же ты? — удивилась Цери-А.
— Я уже сказал вам, ваше величество, что никогда не оставался с женщиной помимо моей воли, и не собираюсь изменять собственным правилам. Мой ответ — нет.
Краска гнева медленно проступила на худом, смуглом лице Цери-А.
— Ты отказываешь мне… Мне! А ты подумал, что я могу с тобой сделать? — спросила она.
Олаф молчал. Королева, прищурившись, бросила на него долгий взгляд и рассмеялась.
— Нет, я не стану приказывать, чтобы мои подданные уродовали твое тело: ты слишком нравишься мне. Но не думай, что я это так оставлю. Ведь твой друг, который тебе так дорог, тоже в моих руках. Я дам тебе немного времени подумать; в конце концов твой Ротгер мне пока нужен…
— Ваше величество, — заговорил Олаф. — Простите мою дерзость, но неужели вам понравится быть с человеком, который… пошел на это лишь потому, что его принудили?
— А почему нет? — подняла брови Цери-А. Прикусив губу, она внимательно всмотрелась в его лицо; ее черные глаза жарко полыхнули. — Если я так хочу — остальное не имеет значения.
Остаток ночи Кальдмеер и Вальдес провели в тревоге: Луиджи к ним так и не вернули. Плохо было, что Луиджи почти не понимал языка цериатов; если случится что-то нехорошее, он не сможет даже попросить о помощи.
Кальдмеер мерил шагами пещеру и напряженно думал.
— Надо попытаться бежать — как можно скорее, при первой же возможности. Ротгер, если завтра утром за нами придут, мы должны быть готовы.
Вальдес кивнул.
— Кальдмеер, вы так и не рассказали, о чем говорили с Цери-А. Может быть, все-таки поделитесь? Или ее величество доверила вам свои сердечные тайны?
Олафа передернуло от этой шутки, но он промолчал. Не стоило обрушивать на Ротгера еще и это, ему и так досталось за сегодняшний день. Однако времени у них было совсем мало: не сегодня-завтра Цери-А потеряет терпение — и тогда за Вальдесом придут. Возможно, королева даже получит удовольствие, если осуществит свою угрозу насчет Вальдеса, ведь тогда Олаф полностью будет в ее руках.
— Олаф, успокойтесь же, отдохните. Я надеюсь, что вы правы и завтрашний день будет для нас передышкой, — с тоской произнес Вальдес.
Не отвечая, Олаф подошел к решетчатой двери, он заметил невдалеке прыгающий огонек: кто-то приближался, держа факел в руке. Четверо стражников-цериатов, охраняющих пленных, тоже насторожились. Неужели за ним пришли от Цери-А? Но вряд ли она бы отправила только одного человека…
Неизвестный был уже у самой двери; это был высокий, богато одетый цериат. Стражники поднялись ему навстречу и почтительно его приветствовали. Неужели и правда Цери-А послала за ним? Олаф весь подобрался; но внезапно раздался глухой хрип, и один из тюремщиков мешком рухнул на снег. Второй попятился, выставил копье — но, к изумлению пленников, третий стражник вскинул руку, и его товарищ с копьем упал на колени. Высокий незнакомец схватил четвертого стражника за волосы и приставил меч к его горлу:
— Отпирай!
— Я не могу… Приказ королевы Цери-А… — залепетал стражник.
Острие меча коснулось его шеи, брызнула кровь. Без дальнейших слов цериат дрожащими руками отомкнул запор и… свалился с перерезанным горлом. Высокий незнакомец шагнул вперед, откинул капюшон; свет факела упал на его лицо — пленники узнали короля Церена. Стражник, что помогал ему, властно кивнул Олафу и Вальдесу:
— Хотите жить — выходите!
— Среди свиты королевы Цери-А есть преданный мне человек. Вот он, его имя Царх, — король указал на шагающего рядом стражника — невысокого, худого, темноглазого юношу. — Я узнал о намерении моей супруги очень вовремя, — Церен горько усмехнулся. — Мою судьбу она при этом уже решила, так что не думайте, что я спасаю вас из одного лишь благородства.
Церен помолчал и пристально взглянул на Кальдмеера:
— Моя королева не остановится не перед чем, лишь бы подчинить тебя.
Они быстро шагали по тропинке, ведущей куда-то вниз. Стояла мертвая тишина, вокруг — ни души, лишь снег похрустывал под ногами. О судьбе Луиджи король Церен знал только, что Цери-А потребовала привести его к себе, но уже через несколько минут его посадили в сани и отправили в горы — как полагал Церен, в подарок тамошней правительнице… О ней король мог сообщить немногое: это была уже немолодая женщина, властная, но справедливая, и вовсе не жестокая. По крайней мере, ни о каких зверствах, совершенных ею, Церен никогда не слышал.
— Да спасет его Создатель в таком случае… Церен, хотите уйти с нами? — спросил Кальдмеер. — Вас могут заподозрить, и тогда…
— Что будет тогда, мне известно. Но королева полностью уверена в своей свите. О том, что я помог вам бежать, знает лишь этот, преданный мне человек.
Кальдмеер молча выслушал все и не шелохнулся.
— Что же ты? — удивилась Цери-А.
— Я уже сказал вам, ваше величество, что никогда не оставался с женщиной помимо моей воли, и не собираюсь изменять собственным правилам. Мой ответ — нет.
Краска гнева медленно проступила на худом, смуглом лице Цери-А.
— Ты отказываешь мне… Мне! А ты подумал, что я могу с тобой сделать? — спросила она.
Олаф молчал. Королева, прищурившись, бросила на него долгий взгляд и рассмеялась.
— Нет, я не стану приказывать, чтобы мои подданные уродовали твое тело: ты слишком нравишься мне. Но не думай, что я это так оставлю. Ведь твой друг, который тебе так дорог, тоже в моих руках. Я дам тебе немного времени подумать; в конце концов твой Ротгер мне пока нужен…
— Ваше величество, — заговорил Олаф. — Простите мою дерзость, но неужели вам понравится быть с человеком, который… пошел на это лишь потому, что его принудили?
— А почему нет? — подняла брови Цери-А. Прикусив губу, она внимательно всмотрелась в его лицо; ее черные глаза жарко полыхнули. — Если я так хочу — остальное не имеет значения.
Остаток ночи Кальдмеер и Вальдес провели в тревоге: Луиджи к ним так и не вернули. Плохо было, что Луиджи почти не понимал языка цериатов; если случится что-то нехорошее, он не сможет даже попросить о помощи.
Кальдмеер мерил шагами пещеру и напряженно думал.
— Надо попытаться бежать — как можно скорее, при первой же возможности. Ротгер, если завтра утром за нами придут, мы должны быть готовы.
Вальдес кивнул.
— Кальдмеер, вы так и не рассказали, о чем говорили с Цери-А. Может быть, все-таки поделитесь? Или ее величество доверила вам свои сердечные тайны?
Олафа передернуло от этой шутки, но он промолчал. Не стоило обрушивать на Ротгера еще и это, ему и так досталось за сегодняшний день. Однако времени у них было совсем мало: не сегодня-завтра Цери-А потеряет терпение — и тогда за Вальдесом придут. Возможно, королева даже получит удовольствие, если осуществит свою угрозу насчет Вальдеса, ведь тогда Олаф полностью будет в ее руках.
— Олаф, успокойтесь же, отдохните. Я надеюсь, что вы правы и завтрашний день будет для нас передышкой, — с тоской произнес Вальдес.
Не отвечая, Олаф подошел к решетчатой двери, он заметил невдалеке прыгающий огонек: кто-то приближался, держа факел в руке. Четверо стражников-цериатов, охраняющих пленных, тоже насторожились. Неужели за ним пришли от Цери-А? Но вряд ли она бы отправила только одного человека…
Неизвестный был уже у самой двери; это был высокий, богато одетый цериат. Стражники поднялись ему навстречу и почтительно его приветствовали. Неужели и правда Цери-А послала за ним? Олаф весь подобрался; но внезапно раздался глухой хрип, и один из тюремщиков мешком рухнул на снег. Второй попятился, выставил копье — но, к изумлению пленников, третий стражник вскинул руку, и его товарищ с копьем упал на колени. Высокий незнакомец схватил четвертого стражника за волосы и приставил меч к его горлу:
— Отпирай!
— Я не могу… Приказ королевы Цери-А… — залепетал стражник.
Острие меча коснулось его шеи, брызнула кровь. Без дальнейших слов цериат дрожащими руками отомкнул запор и… свалился с перерезанным горлом. Высокий незнакомец шагнул вперед, откинул капюшон; свет факела упал на его лицо — пленники узнали короля Церена. Стражник, что помогал ему, властно кивнул Олафу и Вальдесу:
— Хотите жить — выходите!
— Среди свиты королевы Цери-А есть преданный мне человек. Вот он, его имя Царх, — король указал на шагающего рядом стражника — невысокого, худого, темноглазого юношу. — Я узнал о намерении моей супруги очень вовремя, — Церен горько усмехнулся. — Мою судьбу она при этом уже решила, так что не думайте, что я спасаю вас из одного лишь благородства.
Церен помолчал и пристально взглянул на Кальдмеера:
— Моя королева не остановится не перед чем, лишь бы подчинить тебя.
Они быстро шагали по тропинке, ведущей куда-то вниз. Стояла мертвая тишина, вокруг — ни души, лишь снег похрустывал под ногами. О судьбе Луиджи король Церен знал только, что Цери-А потребовала привести его к себе, но уже через несколько минут его посадили в сани и отправили в горы — как полагал Церен, в подарок тамошней правительнице… О ней король мог сообщить немногое: это была уже немолодая женщина, властная, но справедливая, и вовсе не жестокая. По крайней мере, ни о каких зверствах, совершенных ею, Церен никогда не слышал.
— Да спасет его Создатель в таком случае… Церен, хотите уйти с нами? — спросил Кальдмеер. — Вас могут заподозрить, и тогда…
— Что будет тогда, мне известно. Но королева полностью уверена в своей свите. О том, что я помог вам бежать, знает лишь этот, преданный мне человек.
Страница 6 из 10
