Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16206
Гарри шумно сглотнул. Его оглушило понимание того, как далеко может зайти девушка в желании… Насолить ему? Задеть? Чего она добивалась? Хотела унизить его? Продемонстрировать ему, что он должен был с ней делать, когда она так развратно предлагала себя? Ему стало мерзко, так мерзко… Он вдруг понял, что ему противно смотреть на Джинни, которая как последняя шлюха раздвинула ноги перед их главным недругом, лишь бы отомстить Гарри… за что? За то, что он не хочет ее?
Как-же-это-блять-мерзко!
В это время Джинни отыскала свои трусики и натянула их. Ну надо же, сегодня она хотя бы одела трусы. Гарри отвернулся. Он уже жалел о том, что вошел, остановил это. Нужно было дать им закончить, нужно было уйти, возможно тогда он не чувствовал бы, как его горло сжимает отвращение. Сейчас ему хотелось убраться отсюда и больше никогда не смотреть на нее. Но было кое-что, вдруг всплывшее в памяти и расшевелившее в его груди беспокойство.
— Почему сегодня за обедом Гермиона жалела тебя, что ты ей сказала? — он смотрел в спину девушки, которая замерла, перестав застегивать пуговицы на блузке. Она не отвечала и не поворачивалась. Против воли Гарри сделал шаг к ней.
— Ответь мне, что ты сказала ей? — он чувствовал, как где-то внутри зарождается знакомая ярость. Джинни шумно вздохнула.
— Я сказала ей… Сказала «Мне кажется, Гарри никогда не посмотрит на меня, как на девушку».
Гарри вздрогнул.
— А что… — в горле пересохло, — что она ответила?
Джинни резко повернулась — ее лицо снова было в слезах.
— Она сказала «Не сдавайся, Джинни, однажды у вас все получится. Может, попробуешь вызвать его ревность?»
Гарри закусил щеку. Так сильно, что у него защипало в носу.
— Ну и как, у меня получилось?! — с этими словами Джинни выскочила из кабинета, как и вчера громко хлопнув дверью. Гарри опустился на парту.
Однажды у вас все получится, однажды все получится… У вас, у вас, у вас!
Это значит, что Гермиона никогда не допускала мысли о том, что все у Гарри может получиться с ней. Гарри почувствовал, что его сейчас вырвет… Вырвет этими мыслями. Просто отлично, просто… зашибись.
Мерзко, мерзко, мерзко!
Он не знал, что с этим делать. Просто не знал. Он уже представлял Малфоя, который делиться со всей школой подробностями о том, как он выебал, да, выебал Джинни Уизли на глазах у Гарри Поттера. Он видел алые уши Рона, видел ужас в глазах Гермионы. Гермиона… Ее образ никак не уходил из головы, как бы Гарри ни старался. Она смотрела с осуждением, с неприязнью, с кучей других эмоций, которых раньше он никогда не видел на ее лице. Но вообразить их было несложно. Она ведь думает, что Гарри и Джинни должны быть вместе, ха-ха! А Гарри ничерта не сделал для того, чтобы защитить Джинни от Малфоя. И кому какое дело до того, что тот трахал чертовку по ее собственной просьбе? Кто в это поверит? Кто поверит, что Джинни с таким рвением домогалась Гарри в последнее время?
Никто, никто не поверит! Ты в жопе, Поттер!
Гарри взвыл, не заботясь о том, что кто-то может услышать его. Ему хотелось вонзить ножик, которым он отскребал пятно, себе в горло. Или выколоть глаза, чтобы никого больше не видеть. Никогда.
Что же теперь делать? Найти Малфоя и наложить на него заклинание забвения? Гарри не был уверен, что у него получится. Может, все и обойдется, может, Малфой не захочет рассказывать об этом… Можно посмотреть на ситуацию с разных сторон. Возможно, он решит, что несвоевременное появление Поттера во время того, как он «драл его очередную сучку», — это не то, что стоит предавать огласке…
Да, успокаивай себя, придурок! Всё будет плохо, хуже некуда!
Закончив с пятном, Гарри отшвырнул ножик — короткое лезвие вошло в рассохшийся бок книжного шкафа. Чертыхнулся, пошел исправлять содеянное. Нужно было отдышаться, потому что он чувствовал, что находится на грани нервного срыва. Герой волшебного мира на грани срыва, вот это просто дико смешно!
Гарри прислонился к стене и сполз на пол.
Как же хочется вырвать этот день из своей жизни, растерзать его на куски и отбросить подальше.
Впервые ему захотелось уйти. Просто собраться и свалить в темноту. Впервые стены Хогвартса не были для него спасительными, родными. И это было так больно. Мог ли он когда-нибудь представить, что будет так страдать из-за… простых, банальных вещей? Из-за безответных чувств. Из-за чужой глупости… Он, готовый спасать мир, бороться с худшим злом на земле, будет сидеть на полу в заброшенном кабинете и мечтать о побеге…
Как-же-это-блять-мерзко!
В это время Джинни отыскала свои трусики и натянула их. Ну надо же, сегодня она хотя бы одела трусы. Гарри отвернулся. Он уже жалел о том, что вошел, остановил это. Нужно было дать им закончить, нужно было уйти, возможно тогда он не чувствовал бы, как его горло сжимает отвращение. Сейчас ему хотелось убраться отсюда и больше никогда не смотреть на нее. Но было кое-что, вдруг всплывшее в памяти и расшевелившее в его груди беспокойство.
— Почему сегодня за обедом Гермиона жалела тебя, что ты ей сказала? — он смотрел в спину девушки, которая замерла, перестав застегивать пуговицы на блузке. Она не отвечала и не поворачивалась. Против воли Гарри сделал шаг к ней.
— Ответь мне, что ты сказала ей? — он чувствовал, как где-то внутри зарождается знакомая ярость. Джинни шумно вздохнула.
— Я сказала ей… Сказала «Мне кажется, Гарри никогда не посмотрит на меня, как на девушку».
Гарри вздрогнул.
— А что… — в горле пересохло, — что она ответила?
Джинни резко повернулась — ее лицо снова было в слезах.
— Она сказала «Не сдавайся, Джинни, однажды у вас все получится. Может, попробуешь вызвать его ревность?»
Гарри закусил щеку. Так сильно, что у него защипало в носу.
— Ну и как, у меня получилось?! — с этими словами Джинни выскочила из кабинета, как и вчера громко хлопнув дверью. Гарри опустился на парту.
Однажды у вас все получится, однажды все получится… У вас, у вас, у вас!
Это значит, что Гермиона никогда не допускала мысли о том, что все у Гарри может получиться с ней. Гарри почувствовал, что его сейчас вырвет… Вырвет этими мыслями. Просто отлично, просто… зашибись.
Глава 13
Пятно с парты в старом кабинете трансфигурации было удалено. Гарри соскребал его с особым остервенением. Вымещая на нем всю свою злость. Жаль, нельзя было так же выскрести из головы воспоминания о сегодняшнем вечере. Они душили, от них бросало то в жар, то в холод. Картинки мелькали перед глазами Гарри, как бы старательно он не зажмуривал глаза.Мерзко, мерзко, мерзко!
Он не знал, что с этим делать. Просто не знал. Он уже представлял Малфоя, который делиться со всей школой подробностями о том, как он выебал, да, выебал Джинни Уизли на глазах у Гарри Поттера. Он видел алые уши Рона, видел ужас в глазах Гермионы. Гермиона… Ее образ никак не уходил из головы, как бы Гарри ни старался. Она смотрела с осуждением, с неприязнью, с кучей других эмоций, которых раньше он никогда не видел на ее лице. Но вообразить их было несложно. Она ведь думает, что Гарри и Джинни должны быть вместе, ха-ха! А Гарри ничерта не сделал для того, чтобы защитить Джинни от Малфоя. И кому какое дело до того, что тот трахал чертовку по ее собственной просьбе? Кто в это поверит? Кто поверит, что Джинни с таким рвением домогалась Гарри в последнее время?
Никто, никто не поверит! Ты в жопе, Поттер!
Гарри взвыл, не заботясь о том, что кто-то может услышать его. Ему хотелось вонзить ножик, которым он отскребал пятно, себе в горло. Или выколоть глаза, чтобы никого больше не видеть. Никогда.
Что же теперь делать? Найти Малфоя и наложить на него заклинание забвения? Гарри не был уверен, что у него получится. Может, все и обойдется, может, Малфой не захочет рассказывать об этом… Можно посмотреть на ситуацию с разных сторон. Возможно, он решит, что несвоевременное появление Поттера во время того, как он «драл его очередную сучку», — это не то, что стоит предавать огласке…
Да, успокаивай себя, придурок! Всё будет плохо, хуже некуда!
Закончив с пятном, Гарри отшвырнул ножик — короткое лезвие вошло в рассохшийся бок книжного шкафа. Чертыхнулся, пошел исправлять содеянное. Нужно было отдышаться, потому что он чувствовал, что находится на грани нервного срыва. Герой волшебного мира на грани срыва, вот это просто дико смешно!
Гарри прислонился к стене и сполз на пол.
Как же хочется вырвать этот день из своей жизни, растерзать его на куски и отбросить подальше.
Впервые ему захотелось уйти. Просто собраться и свалить в темноту. Впервые стены Хогвартса не были для него спасительными, родными. И это было так больно. Мог ли он когда-нибудь представить, что будет так страдать из-за… простых, банальных вещей? Из-за безответных чувств. Из-за чужой глупости… Он, готовый спасать мир, бороться с худшим злом на земле, будет сидеть на полу в заброшенном кабинете и мечтать о побеге…
Страница 51 из 110
