Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16248
— Мне хотелось побыть одной… Я думала пойти в Выручай-комнату, но она оказалась занята… Кажется, там кто-то… — Гермиона нервно хихикнула. — Короче, я уже оставила эту идею и пошла на ужин, когда случайно забрела сюда… Ну и вот…
— Решила посидеть на полу в безлюдном коридоре? — Гарри усмехнулся, представляя румянец, заливающий щеки девушки: увидеть его не позволяла слабая освещенность.
Гермиона молчала, потирая плечо, неловко переминаясь с ноги на ногу. А Гарри стоял в трех шагах от нее и чувствовал, как его раздирает на куски. Лучше бы он пошел обычной дорогой — уже сидел бы и поглощал ужин, не чувствуя вкуса еды. Нет же, угораздило! И вообще: какого черта она сидела тут? Какого черта ей надо было побыть одной?! Внезапная догадка вонзилась в мозг отравленным дротиком: это из-за Рона! Она наверняка увидела Уизли, тискавшегося с потаскушкой Браун, и вот прибежала в пустынный коридор, чтобы поплакать. Эта мысль привела Гарри в бешенство! Прежде, чем он успел посмаковать ее, проверить на жизнеспособность, из его рта выпрыгнул вопрос:
— Ты что здесь, из-за Рона?
Гермиона резко подняла на него глаза, вздернула одну бровь. Это не было похоже на выражение лица человека, застигнутого врасплох. Скорее на лицо того, кто не понимает, о чем речь. И это немного успокоило Гарри. Как и ее слова:
— А что с ним? — даже это безликое «с ним» показалось каким-то знаком! Пришло время Гарри опустить глаза.
— Ну… я решил, что ты переживаешь… Увидев его с Лавандой, — выдавил, как пасту из тюбика, и тут же впился в лицо Гермионы, ловя малейшую реакцию на свои слова. Она поджала губы.
— Не знала, что Рон… с Лавандой.
По ее тону сложно было понять, как она относится к данному факту. Гарри не отрывал взгляда от лица, которое стал лучше различать благодаря тому, что глаза привыкли к тусклому свету.
— Сегодня они ходили вместе в Хогсмид, а пару минут назад он затащил ее в нашу спальню. Я едва ноги унес.
Черт, черт, зачем ты ей это рассказываешь? Давай еще приплети слова Симуса о том, что Лаванда опытная давалка!
— Как-то это… неожиданно, — Гермиона выдавила нервный смешок, не глядя на Гарри. Его насторожил её нахмуренный задумчивый вид: она как будто что-то просчитывала в голове.
— Ну, может Рон решил… Не знаю, отвлечься? Подумал, что ты не ответишь ему взаимностью…
Что он несет? Какого черта он говорит всю эту чушь сейчас?
Гермиона тем временем снова погрузилась в молчание. Лицо застыло маской — ни одной внятной эмоции, что ж за фигня такая! Кажется, прошло много лет, прежде чем она ожила, вздохнула и произнесла:
— Ну что ж, наверное, это хорошо. Так будет… проще.
А затем она с завидной стремительностью преодолела разделявшее их расстояние и буквально впилась в губы Гарри.
Волна за волной его накрывало возбуждение, блокирующее сигналы мозга, который из последних сил кричал: «Останови ее!»
Что? Остановить ее, когда она сама бросилась в его объятия?
Его левая рука уже шарила по спине девушки, правой он нырнул в каштановое море волос, задыхаясь от их аромата и от поцелуев, но сознание всё не унималось, выдергивая Гарри из волн захлестнувших его эмоций.
— Гермиона… постой… Ты… — Гарри просто не мог поверить, что это прохрипел его голос. А в следующую секунду его руки отстранили от себя тяжело дышащую Гермиону. Даже в неясном свете коридора было видно, с каким недоумением она смотрит. Гарри и сам не понимал, какого хрена он творит. Но в груди скреблось неясное чувство смятения. Он не мог так легко, бездумно принять резкое изменение в поведении подруги. Да и потом — что значит «Так будет проще»?!
Взглянув в лицо Гермионы, он с ужасом заметил, что его опять покрывает ледяная корка смущения. О нет, нет! Неужели она уже жалеет о своем порыве?!
Подстегнутый страхом вновь упустить ее, Гарри наклонился и мягко поцеловал раскрасневшиеся губы. Гермиона ответила несмелым осторожным движением языка по его верхней губе. Гарри шумно втянул воздух, чувствуя, как пульсирует успевший напрячься от всего этого член, и решительно, почти ощущая боль от своих действий, отстранился от Гермионы, прижимая её плечи к стене.
— Гермиона… Что… — пришлось откашляться, потому что слова не желали покидать напряженное горло, — черт, что ты делаешь?
Этот короткий и емкий вопрос, кажется, вобрал в себя всю боль, все переживания и сомнения, сжиравшие Гарри, сжигающие его заживо в последние дни. Гермиона посмотрела на него жалобно.
Ну же, девочка, ты же такая умная, не мучай меня, ответь!
— Решила посидеть на полу в безлюдном коридоре? — Гарри усмехнулся, представляя румянец, заливающий щеки девушки: увидеть его не позволяла слабая освещенность.
Гермиона молчала, потирая плечо, неловко переминаясь с ноги на ногу. А Гарри стоял в трех шагах от нее и чувствовал, как его раздирает на куски. Лучше бы он пошел обычной дорогой — уже сидел бы и поглощал ужин, не чувствуя вкуса еды. Нет же, угораздило! И вообще: какого черта она сидела тут? Какого черта ей надо было побыть одной?! Внезапная догадка вонзилась в мозг отравленным дротиком: это из-за Рона! Она наверняка увидела Уизли, тискавшегося с потаскушкой Браун, и вот прибежала в пустынный коридор, чтобы поплакать. Эта мысль привела Гарри в бешенство! Прежде, чем он успел посмаковать ее, проверить на жизнеспособность, из его рта выпрыгнул вопрос:
— Ты что здесь, из-за Рона?
Гермиона резко подняла на него глаза, вздернула одну бровь. Это не было похоже на выражение лица человека, застигнутого врасплох. Скорее на лицо того, кто не понимает, о чем речь. И это немного успокоило Гарри. Как и ее слова:
— А что с ним? — даже это безликое «с ним» показалось каким-то знаком! Пришло время Гарри опустить глаза.
— Ну… я решил, что ты переживаешь… Увидев его с Лавандой, — выдавил, как пасту из тюбика, и тут же впился в лицо Гермионы, ловя малейшую реакцию на свои слова. Она поджала губы.
— Не знала, что Рон… с Лавандой.
По ее тону сложно было понять, как она относится к данному факту. Гарри не отрывал взгляда от лица, которое стал лучше различать благодаря тому, что глаза привыкли к тусклому свету.
— Сегодня они ходили вместе в Хогсмид, а пару минут назад он затащил ее в нашу спальню. Я едва ноги унес.
Черт, черт, зачем ты ей это рассказываешь? Давай еще приплети слова Симуса о том, что Лаванда опытная давалка!
— Как-то это… неожиданно, — Гермиона выдавила нервный смешок, не глядя на Гарри. Его насторожил её нахмуренный задумчивый вид: она как будто что-то просчитывала в голове.
— Ну, может Рон решил… Не знаю, отвлечься? Подумал, что ты не ответишь ему взаимностью…
Что он несет? Какого черта он говорит всю эту чушь сейчас?
Гермиона тем временем снова погрузилась в молчание. Лицо застыло маской — ни одной внятной эмоции, что ж за фигня такая! Кажется, прошло много лет, прежде чем она ожила, вздохнула и произнесла:
— Ну что ж, наверное, это хорошо. Так будет… проще.
А затем она с завидной стремительностью преодолела разделявшее их расстояние и буквально впилась в губы Гарри.
Глава 18
От неожиданности Гарри отступил на шаг назад, но буквально тут же сориентировался и прижал маленькое тело к стене, отвечая на жадный поцелуй. В голове закрутилась добрая сотня мыслей и вопросов, но торопливые губы Гермионы не давали ему шансов сказать хоть что-то. А цепкие пальцы, зарывшиеся в волосы, довершали процесс: Гарри стремительно терял рассудок, растворяясь в происходящем.Волна за волной его накрывало возбуждение, блокирующее сигналы мозга, который из последних сил кричал: «Останови ее!»
Что? Остановить ее, когда она сама бросилась в его объятия?
Его левая рука уже шарила по спине девушки, правой он нырнул в каштановое море волос, задыхаясь от их аромата и от поцелуев, но сознание всё не унималось, выдергивая Гарри из волн захлестнувших его эмоций.
— Гермиона… постой… Ты… — Гарри просто не мог поверить, что это прохрипел его голос. А в следующую секунду его руки отстранили от себя тяжело дышащую Гермиону. Даже в неясном свете коридора было видно, с каким недоумением она смотрит. Гарри и сам не понимал, какого хрена он творит. Но в груди скреблось неясное чувство смятения. Он не мог так легко, бездумно принять резкое изменение в поведении подруги. Да и потом — что значит «Так будет проще»?!
Взглянув в лицо Гермионы, он с ужасом заметил, что его опять покрывает ледяная корка смущения. О нет, нет! Неужели она уже жалеет о своем порыве?!
Подстегнутый страхом вновь упустить ее, Гарри наклонился и мягко поцеловал раскрасневшиеся губы. Гермиона ответила несмелым осторожным движением языка по его верхней губе. Гарри шумно втянул воздух, чувствуя, как пульсирует успевший напрячься от всего этого член, и решительно, почти ощущая боль от своих действий, отстранился от Гермионы, прижимая её плечи к стене.
— Гермиона… Что… — пришлось откашляться, потому что слова не желали покидать напряженное горло, — черт, что ты делаешь?
Этот короткий и емкий вопрос, кажется, вобрал в себя всю боль, все переживания и сомнения, сжиравшие Гарри, сжигающие его заживо в последние дни. Гермиона посмотрела на него жалобно.
Ну же, девочка, ты же такая умная, не мучай меня, ответь!
Страница 76 из 110
